Чтение онлайн

Тарантия, столица Аквилонии.

Ночь с 11 на 12 день первой зимней луны 1288 г.

«…Король Конан остался в одиночестве. Все, даже самые верные его сподвижники, делившие с ним тяготы войны против Нумедидеса, были твердо убеждены, что правитель благополучно вернулся из Пограничья и ныне пребывает во дворце, занимаясь трудами на благо государства. Настоящий король, чье время правления исчислялось всего лишь семью лунами, еще не успел обзавестись широким кругом преданных ему людей, а потому был вынужден действовать самостоятельно. Впрочем, ему было к этому не привыкать — именно так он прожил все годы, предшествовавшие его восхождению на трон, и привык к тому, что в любом деле можно полагаться только на себя. Для начала король Аквилонии решил разыскать своих спутников, затерявшихся в многолюдной Тарантии. Однако непредсказуемая судьба распорядилась иначе. Вместо друзей он наткнулся на врага — тайно прибывшего в Аквилонию короля Кофа.

Мнения современников о Страбонусе, правителе блистательного Хоршемиша, разнятся также, как небо и земля. Однако большинство историков сходится в том, что это был человек умный, жестокий и умеющий из всего, даже из собственных поражений, извлечь выгоду для себя или своей страны. Так он поступил и в этом случае, столкнувшись лицом к лицу со своим давним противником…»

Из «Синей или Незаконной Хроники» Аквилонского королевства

— Kуда исчезли эти недоумки? — огорчался Конан, расхаживая по комнате от одной стены к другой. С главной площади Обители доносился бой колокола — восемь ударов. Это значит, что вот-вот наступит закат, в городе зажгут фонари, а спустя еще два колокола обыватели лягут спать. Единственными оживленными местами в Тарантии останутся кабаки, притоны, дома терпимости и, разумеется, Логиум. Ваганты обычно полную ночь гуляют. — Демон с ним, с Мораддином — сам полез в западню, а теперь наверняка застрял во дворце! Но где Тотлант с Эйвиндом? Я ведь им четко приказал — из Обители Мудрости носа не высовывать!

Я отлично понимал чувства киммерийца. Наша компания разбрелась в разные стороны и, что характерно, никто наверняка не знал, где находятся остальные. После неудачной попытки освободить Халька из Железной башни и несколько опрометчивого (на мой взгляд) решения Мораддина отправиться во дворец и все выяснить самому, мы с Конаном (а точнее — Конан со мной. Я был в обличье «королевской собаки», то есть волка) вернулись в Логиум, в дом для вагантов.

Мало того, что Тотлант с Эйвиндом бесследно исчезли, так еще неведомо куда испарился наш гостеприимный хозяин, месьор Робер Ди Монтобье. Его комнаты были заперты, а вечно пьяный сторож ничего не видел.

У Конана моментально возникло подозрение, что Робер повел стигийца и Эйвинда либо в город, либо в амфитеатр, к фиглярам. Ну, или на худой конец, в кабак.

Ох уж эти мне тарантийские кабаки! «Цивилизованные» аквилонцы не имеют даже самого малейшего представления о том, что такое настоящий хороший трактир. Как вспомню «Танцующую лошадь» в Брийте, тоска накатывает. У господина Барли Бютта и мясо сочнее, и овощи острее пахнут, да и подает хозяин брийтской «Лошади» на стол не виноградную кислятину, гордо именуемую «белым пуантенским», а приличествующее всякому нормальному человеку пиво. Понять не могу, отчего в Аквилонии пиво считают варварским напитком и заменяют его дурными винами. Впрочем, это я так, к слову…

Денек сегодня выдался хлопотливый. Вначале отправились к городской тюрьме, надеясь с помощью настоящего короля свести на нет усилия монарха фальшивого по поимке «злодеев короны». И ведь получилось бы! Конана стражники признали, хотя и подивились на некоторое несообразие — варвар «забыл» о собственных приказах и к тому же теперь бородку носит, чего прежде за ним не водилось. В Железной башне выяснилось, что Халька еще под утро увели во дворец и наши усилия пропали даром. Конан сделал вид, будто что-то перепутал, распрощался с лейтенантом стражи и мы быстренько покинули двор тюрьмы.

Больше всего меня удручало то, что мне приходилось ходить по городу во второй своей ипостаси — волчьей. Эти мерзавцы даже разорились на ошейник с поводком. Вот поставьте себя на мое место. Было бы вам приятно исполнять роль домашней собачки? Ошейник трет, за поводок дергают… Какая-то горожанка, умилившись моей светлой пушистой шубой, проворковала: «Ой, какой песик!» и бесстрашно почесала за ухом. Мораддин посмеиваясь, еще заметил госпоже: «Не бойтесь, собака не кусается».

Это я-то не кусаюсь?

Когда мы пришли в трактир, а Конан с Мораддином начали обсуждать дальнейшие планы, уважаемому Веллану Бритунийцу (замечу, капитану королевской гвардии Пограничья) пришлось лежать под столом на грязной соломе. И грызть великодушно брошенную Конаном кость. А также гонять блох. Пакостным кусачим тварям было наплевать на то, что я не собака и не волк, а разумное существо, кое в чем даже превосходящее человека. Мне тогда подумалось, что рано или поздно придется Конану отмстить за такие издевательства над старым другом.

Но более всего мне испортил настроение случай у ворот Логиума. Мы с Конаном домой возвращались. Некая почтенная дородная дама выбиралась из завешенных бархатом носилок, которые тащили шестеро здоровенных чернокожих слуг. Наверное, госпожа прибыла в Логиум навестить возлюбленное чадо, обучающееся в этом вертепе какой-нибудь там астрономии или схоластике. Конан расплачивался со стражником Логиума за вход, и это время из-под балдахина носилок выскочила маленькая, до отвращения чистенькая, с розовым бантиком на шее, собачонка и устремилась прямиком ко мне.

Нет, не подумайте, она и не подумала меня облаивать. Во-первых, это была сучка. Во-вторых, она находилась в том интересном состоянии, когда… Ну, вы понимаете. И гнусную малявку за скудоумием ничуть не смутило то, что я был крупнее раз в пять и вообще не относился к породе собак.

Конан со смеху помирал. А я стоял, как последний дурак, поджав хвост, и, скаля зубы, пытался отогнать настырное животное. В общем, оборотнем хорошо быть в лесу или среди своих — таких же оборотней. Племени Карающей Длани в городах делать нечего. По крайней мере, в облике волка.

Я почувствовал себя нормально, только поднявшись в наши комнаты и быстро превратившись обратно в человека. Конан, разумеется, продолжал трястись от смеха. И говорил всякие гадости, наподобие: «Чего ж ты такой случай упустил?..»

Ну, я и высказал варвару все, что думаю. Конан, впрочем, не обиделся. Его тотчас занял другой вопрос — куда подевались все остальные?

Мы ждем Тотланта, Эйвинда, а заодно с ними и Мораддина (или какую-нибудь депешу от него) уже четыре колокола. Почти стемнело. Конан злится, я тоже начинаю тревожиться. Наконец, заскрипели рассохшиеся ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Шел один человек, это я точно понял.