Чтение онлайн

Только как оно могло очутиться здесь, в сердце Аквилонии, в доме ничем не примечательного вельможи?

Я, не выпуская шкатулку из рук, на цыпочках подошла к дверям и выглянула наружу. Никого. Боги, сделайте так, чтобы в течении хотя бы ближайшей четверти колокола ни одна живая душа в доме не вспомнила о моем существовании!

Вещь, хранившаяся в резной деревянной коробочке, была кольцом. Огромным (оно налезло бы сразу на два моих пальца), выкованным из желтоватого металла, похожего на медь, и изображавшим змею, трижды обернувшуюся вокруг невидимой опоры и кусавшую себя за хвост. Древнейшее, оставшееся еще от кхарийцев, олицетворение бесконечного времени: три кольца — прошлое, настоящее и будущее, соединяющиеся в замкнутый круг. Позже стигийцы превратили равнодушную к делам смертных и богов Змею Времени в олицетворение Темного Сета; первоначальное же значение символа благополучно забылось.

Какое-то время я растерянно разглядывала крошечные чешуйки на спине змеи и сверкающие острые грани алых камней, изображавших ее глаза. Мне было знакомо это кольцо, также как и его подлинный владелец. Да что говорить — в начале этого года я и еще десяток человек приложили все возможные усилия, дабы разлучить перстень и его носителя. Наш замысел удался, однако мы заплатили за успех тремя жизнями и моим вынужденным заточением в Ианте.

Кольцо оказалось в наших руках, а его владелец, изрядно скомпрометированный в глазах собратьев по ремеслу, был вынужден бежать за пределы своей родины. Я понятия не имела, куда его занесло, но не сомневалась, что вскоре он снова даст о себе знать. Перстень же мы намеревались либо надежно спрятать, либо уничтожить. И в том, и в другом случае его бывшему владельцу пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вернуть свое сокровище или раздобыть вещь, сравнимую по свойствам.

Однако наш тщательно продуманный и уже почти осуществленный план разрушила досадная случайность, которую не в силах был предусмотреть никто. Человека, который, сам не подозревая об этом, должен был доставить драгоценное кольцо в Бельверус, по дороге обокрали. В числе похищенного оказался и перстень. Мы попытались выследить похитителя, обшарили все ювелирные лавки в Ианте и Асгалуне, трясли напуганных перекупщиков, но кольцо как сквозь землю провалилось.

И вот спустя почти год я снова смотрю на него.

Собственно, ценность этой вещи заключалась вовсе не в редкости материала, из которого ее создали, и не в мастерстве неведомого изготовителя. Для нас, людей из Вертрауэна, массивное желтоватое кольцо в виде свернувшейся змеи было надежным залогом того, что его весьма опасный владелец не учинит в ближайшем будущем каких-либо неприятностей. Ибо эта вещь обладала огромной магической силой, а ее хозяин был не последним колдуном среди Черного Круга Стигии. Честно говоря, я не без оснований полагала, что он был там первым, и именно в силу этого обстоятельства навлек на свою голову столько бедствий. Занимался бы он лучше магией, а не совался в высокую политику…

В общем, кольцо некогда принадлежало небезызвестному Тот-Амону, сыну Мин-Кау, уроженцу Сухмета. И как это Диона угораздило его купить? Неужели он не заметил, насколько опасна эта вещь? А вдруг он вообще не подозревает, что в его доме хранится похищенная собственность одного из самых могущественных магов стран Заката и Полудня? Тогда я могу ему только посочувствовать…

Встает законный вопрос — как теперь быть? Оставить все, как есть, положить перстень на место и смирно дожидаться появления Их светлости, герцога Диона? Или запереть шкатулку, внутри которой отныне будет пустота, и вернуть ее на полку? Не имеет особого значения, как кольцо попало сюда, важно, что произойдет с ним дальше. Я не могу его оставить — слишком много сил было потрачено, чтобы отобрать у Тот-Амона символ его власти, дающий возможность распоряжаться колдовскими созданиями, и я чувствовала свою ответственность перед теми, кто погиб, раздобывая эту зловещую вещицу.

Еле слышные приближающиеся шаги в коридоре окончательно убедили меня в правильности выбранного решения. Я захлопнула шкатулку, торопливо сунула тяжелый перстень во внутренний карман и даже успела придать своему лицу покорно-скучающее выражение непритязательного посетителя, терпеливо дожидающегося аудиенции.

…Претендент на корону Аквилонии оказался именно таким, как описывали его наши конфиденты. Слишком рано огрузневшая фигура, холеное, но изрядно обрюзгшее лицо, и какой-то подозрительно отсутствующий взгляд, равнодушно скользящий поверх предметов и собеседников. Я уже не раз встречала людей с похожими глазами, и всякий раз выяснялось одно и то же — они были верными поклонниками доставляемого из Стигии, Турана или Кхитая дурманящего порошка из измельченных листьев лотоса. И этого человека Аскаланте собирается усадить на Трон Льва!

Не сомневаюсь, что по истечении колокола герцог Дион с огромным усилием бы припомнил, что к нему приходил какой-то гонец. А уж описать этого посланника он бы не смог, даже приложив все возможные усилия. Я для него не слишком отличалась от предмета обстановки приемной, только что говорить умела.

Я без запинки отбарабанила свое поручение, завершив его эффектным извлечением письма с вручением его адресату и гадая про себя, является ли подобное состояние для Диона обычным или он таким образом пытается отогнать мысль о том, что произойдет в коронном замке сегодняшней ночью и какую роль (вольно или невольно) ему предстоит во всем этом сыграть. Герцог сломал печать, развернул хрустнувший свиток и безучастно просмотрел несколько торопливо набросанных строк. Ему не пришло в голову, что предварительно надо было выставить меня за дверь или хотя бы держать пергамент повернутым к себе. Благодаря непредусмотрительности Его светлости я без особых хлопот смогла ознакомиться с письмом Страбонуса и мысленно кивнула — послание было самым обыкновенным. Тому, что кофиец слегка сплутовал, я уже не удивилась, ожидая чего-то подобного. Страбонус не звал герцога Диона на общий совет; наоборот, он настоятельно требовал от Их светлости оставаться дома и ждать, общая даже прислать попозже своего человека — присматривать за порядком и не позволять хозяину дома впадать раньше срока в отчаяние.

Тем лучше для нас. Вряд ли присутствие герцога Креуса как-то скажется на совете, где общий тон всему задают Страбонус и Аскаланте. Пусть и в самом деле сидит дома, глядишь, избежит общей плачевной участи всех заговорщиков. В том, что ждущая их участь будет весьма и весьма прискорбной, я не сомневалась.

Покончив с чтением краткого письма, Дион наконец-то обратил внимание на мое присутствие. Мне вполне королевским жестом указали на дверь; правда, труды гонца не остались невознагражденными.

Выйдя за ворота пятого дома по улице Золотых Монет, я посмотрела на блестящий светлый кругляшок, зажатый в ладони. Полсестерция старой, еще Нумедидесовой, чеканки. Расскажу потом Мораддину, будет над чем посмеяться — Ищейка заработала целых полсестерция, разнося письма заговорщиков! Пожалуй, я не буду его тратить, а сохраню — как память об этих непостижимых временах.

Но из дома герцога Диона я унесла еще кое-что. Тяжелый перстень болтался в кармане, не позволяя ни на миг позабыть о себе, и я озадаченно подумала: украсть-то я его украла, однако ума не приложу, что мне с ним делать дальше. Использовать по назначению, то есть для создания заклинаний, я не смогу — на это способен только его подлинный хозяин. Впрочем, меня весьма радовало само обстоятельство, что отныне я точно знала местонахождение кольца Тот-Амона — в моем внутреннем кармане, вшитом с правой стороны камзола. Не одному Конану везет в жизни на счастливые случайности!

Разумеется, пока я навещала квартал Зеленых Садов, в студенческом доме Логиума не произошло ничего из ряда вон выходящего. Я вернулась в середине дня, около третьего или четвертого колокола, и застала в комнате под номером «16», как выражается мой муж, «полнейшее благолепие». Его величество Страбонус Кофийский сидел в кресле перед потрескивающим камином и, судя по всему, изрядно скучал, рассеянно листая толстенную книгу в потрепанной обложке. Сей фолиант, видимо, был позаимствован у господ вагантов. Конан и Веллан разжились где-то несколькими кувшинами, в которых что-то многообещающе булькало, а также деревянным стаканчиком с костями. Однако было нетрудно заметить, что игра ведется без привычного азарта — только заради того, чтобы заняться чем-нибудь.