Чтение онлайн

Вот нет бы мне тоже притвориться, эх... Пропащая я душа. Что возвращает нас к вопросу: зачем было такое чудовище, как я, реанимировать и селить в этот дивный новый мир? Сам и виноват, Федя, нехер теперь обижаться! Е**ан ты, вот что, а я — совершенство, гений чистой красоты, а уж талантище — е**ть-непере**ать! Хотя, конечно, не надо меня е**ть.

— Можно подумать, я сюда пришёл, потому что мне это надо! — психанул я и встал с трона. — Да у меня дел — выше крыши. Одних репетиций надо ещё десять тысяч часов набить, прежде чем эти животные начнут профессионально инструмент от жопы отличать!

Словно бы зал пересрался от моего крика. Освещение как-то потускнело, в пяти метрах перед троном возникло огромное, в человеческий рост, светящееся яйцо. Оно ослепительно полыхнуло и погасло. А на его месте оказался человек в костюме офисной задротины и с офисно-задротской стрижкой. Он сидел, опустившись на одно колено, и упираясь руками в пол.

— Ну, здравствуй, Терминатор, — сказал я. — Вот таким я тебя и представлял, Арни!

TRACK_14

Если уж быть предельно честным (а я всегда предельно честен, кроме тех случаев, когда п**жу, как сивый мерин), то я немного охренел. Увидеть брата здесь, настолько же реальным, как себя, не в виде изображения на экране или гигантской головы — это было неожиданно. Аж мороз по коже. На всякий случай я сел обратно на трон. Пусть знает, кто тут босс!

Федя встал, огляделся. Посмотрел на свои руки, посгибал и порасгибал пальцы. Кажется, он тоже охренел.

— Федь, ты только не говори, что ты помер. Не разбивай к херам моё любящее братское сердце, — попросил я.

Федя вздрогнул и вытаращился на меня. По роже постепенно расплылась улыбка.

— Ваня! — воскликнул он.

— На**й, — оборвал я его. — Ваню твоего в могиле черви доедают. Здесь я — Мёрдок. Привык уже.

Услышав про могилу, Федя как-то приуныл, взгляд отвёл. Стыдно, сука? Правильно, стыдись. Родному брату помереть спокойно не дал.

— Ну так чё? Помер или как? Пойдём поминки праздновать, в «Апельсин»? Только ты проставляешься. Денег-то себе нормально нарисовал, не обидел? Наверное и брату любимому подзаймёшь пару сотен тысяч? Ну, как накидаешься, естественно.

— Я жив, — сказал Федя.

— Да мы тут все — «живые». — Я показал кавычки металлическими пальцами.

— Я ведь говорил тебе о капсулах виртуальной реальности. Они успешно прошли испытания, теперь сертифицируются. Ну а нам разрешили их использовать, в некоторых пределах, разумеется... Чёрт, я так рад, что ты решил сегодня прийти! Никогда не выходил в виртуал. Это... Это ведь полный эффект присутствия! — Он подпрыгнул, взмахнул рукой и уставился на ладонь. — Вау! Я чувствую кожей воздух.

— Ты пришёл сюда из реала и охереваешь от того, что по всем ощущениям эта жопа ничем не отличается от реала, — подытожил я его восторги. — Да уж, чего проще — поразить дурачка. А если тебе палец показать — ты сколько часов смеяться будешь?

— Даже не пытайся испортить мне настроение, — отмахнулся Федя. — Этот день... Я чувствую себя Армстронгом!

— Могу дать тебе поиграть на моей трубе, — предложил я. — Сказал бы «на флейте», но это несправедливо по отношению к Луи Армстронгу и к моему инструменту.

Всё-таки мне удалось испортить ему настроение. Федя зыркнул на меня злобно и уточнил:

— Я имел в виду Нила Армстронга!

— Да, патриотизм из тебя — так и хлещет. Ты как там, уже Рождество в декабре начал отмечать? На Новый год забил? А день Благодарения? Индейку жрёшь? Помнишь, как американцы Гитлера победили?

Федя, игнорируя подъ**ки, прошёлся по залу. Видимо, восхищался, что может ходить по залу. Дождавшись, пока я естественным образом заткнусь, он повернулся ко мне, посмотрел снизу вверх.

— Почему ты в доспехах, Мёрдок?

— Защита от пидарасов, Федя.

— Какие тут могут быть пидарасы?

— Пидарасы коварны. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Впрочем, ты не поймёшь.

— Почему это я не пойму? — Федя принялся отжиматься от пола.

— Ты... слишком толерантен, скажем так.

— В... смысле? — пыхтел он, отталкиваясь трясущимися ручонками от пола.

— Ты живёшь в Сан-Франциско, Федя.

— И что? — Федя устал и, сев на жопу, уставился на меня.

— Ну... Это ведь Сан-Франциско.

— Я, наверное, не очень чётко задал вопрос, Мёрдок, поэтому я его повторю: и что?

— Ой, да ладно! Все знают, что такое Сан-Франциско! Там, кстати, ещё за традиционную ориентацию штрафовать не начали? На меня, помню, копы как-то недобро косились.

— Может, потому что ты уже из самолёта вывалился пьяным в хлам и сразу же принялся спрашивать, где купить кокаин? — предположил Федя.

— Ты ничего не понимаешь, это для творчества! — возмутился я.

Будет меня ещё всякое хомячьё критиковать! Не допущу, ни в жизнь.

— Я, между прочим, женюсь, — сообщил Федя и начал приседать. С приседаниями у него дела обстояли лучше.

— На девушке?

— Мёрдок!

— Я просто уточнил. Это ведь Сан-Франциско...

— Ты — раб стереотипов, которые почерпнул из каких-то убогих фильмов и книжек, которые тут никто не смотрит и не читает. Это оскорбительно.

Да-да, конечно. Двадцать первый век, все такие оскорблённые. В роддоме младенец из влагалища вылезает и тут же суёт акушеру повестку в суд за то, что его оскорбили. Впрочем, нахрен, на светские темы опосля потрещим, время будет.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой. — Женишься — молодец. Всегда знал, что ты этим кончишь. Жду приглашения. А то сам приду. По дресс-коду только сориентируй, какого цвета плавки надевать.

— Приглашения? — растерялся вдруг братец.

— Ну. Чё ты теряешься? Ставишь посреди зала здоровенную «плазму», там я с гитарой и бутылкой, все на меня смотрят. В уголке ты с невестой робко прячешься. И вебку ещё, чтоб я мог на вас смотреть и умиляться. И акустику п**датую подключите, чтоб мой глас е**шил, как трубы судного дня. Записал?