Чтение онлайн

– Идиот! – рявкнула Лариса. – Я его люблю!

– Извини, – опомнился приятель.

– Ничего, – мрачно ответила Лара, – на дураков не обижаются.

Замужество Родионовой, ставшей теперь Корольковой, мало изменило отношения приятелей. Правда, Лара теперь не бегала часто в кино, она в основном занималась домашним хозяйством. Но Андрей нередко бывал у Корольковых дома на правах лучшего друга Юли, знал ее старшую сестру Валентину и каждый раз, оказавшись в гостях, изумлялся: ну почему Лариса выскочила замуж?

Сергей был малоразговорчив и, похоже, очень жаден. После смерти мамы Юля угощала Андрея пустым чаем, и апофеозом ее гостеприимства теперь были дешевые карамельки или пахнущие плесенью твердокаменные сушки. При этом жидкая заварка подавалась в эмалированных кружках, из которых торчали гнутые алюминиевые ложки.

Андрей хихикал про себя, любуясь на «сервиз». Его удивляла не только посуда. Лариса по-прежнему ходила в дешевой одежде и не имела денег в кошельке. Ну по какой причине она согласилась связать свою судьбу с угрюмым, некрасивым мужиком? В голову парню приходил лишь один ответ: деньги, нищая Родионова хотела стать обеспеченной женщиной. Только, кажется, ее план провалился.

Кстати, при жизни Юлиной мамы в доме был иной порядок. Андрей хорошо помнил, что на стол тогда выставлялось много всяких разносолов, раскладывались они на роскошной фарфоровой посуде, ели и хозяева и гости серебряными приборами, на стенах висели картины, в буфетах теснились элегантные статуэтки. Куда все подевалось? Когда в дом хозяйкой вошла Лариса, на обоях темнели лишь пятна от снятых полотен, а полки в шкафах стояли пустыми.

На пятом курсе Андрей занялся учебой и уже не так часто заходил к Корольковым. С приятельницами он встречался в институте, да и то не каждый день. Общение происходило на бегу и сводилось к диалогу:

– Как дела?

– Жуть, загибаюсь с дипломом.

– Я тоже. Когда увидимся?

– Вот защитимся и отметим!

Представьте теперь удивление Андрея, когда вдруг к нему около полуночи без предварительного звонка ввалилась Лариса. Парень открыл дверь и вытаращил глаза:

– Ты?

– Могу уйти! – с вызовом ответила приятельница.

– Входи, входи, – засуетился Андрей. – Не хотел обидеть, просто удивился: ты ко мне никогда не заглядывала.

– Могу уйти, – с отчаянием повторила Лара.

– Вот заладила! – фыркнул парень и втащил ее в прихожую. – Случилось чего?

– Просто так нельзя зайти?

– Можно, – пожал он плечами и украдкой глянул на часы.

– Если недоволен, уйду! – с истерическим надрывом снова воскликнула Лариса.

Андрею надоел глупый разговор, он хотел было ответить: «Тогда катись колбаской», но приятельница неожиданно села на корточки и разрыдалась.

– Что случилось? – испугался юноша. – Мама умерла?

– Кряхтит потихонечку, – всхлипнула Лара. – Другая у меня беда. Ты не поверишь. Да мне вообще никто не поверит! Я так устала… Больше не могу, очень страшно. Это все Юля придумала! Теперь конец, но мне совсем жутко…

Из Лары безостановочно сыпались слова, и когда Андрей разобрался в сути, он сначала обомлел, а затем перепугался. Дружба дружбой, но зачем Ларка впутывает его в преступление? А картина вырисовывалась вот какая…

Мама Юли, Нина Антоновна, была женщина хлебосольная, гостеприимная и совершенно нежадная, а папа, Сергей, боялся нищей старости и постоянно упрекал супругу в мотовстве. Впрочем, откровенно налетать на жену он не рисковал: Нина происходила из семьи богатых людей, Сергей пришел бедным зятем в хоромы, набитые картинами и всякими раритетами. Родители Нины нажитым не кичились, мужа дочери ничем не попрекали, наоборот, изо всех сил помогали ему. Именно тесть и теща дали Сергею денег, чтобы он смог открыть частный стоматологический кабинет и оборудовать его, они же сумели оформить все официальные разрешения, что по советским временам было более чем непросто.

Сергей встал на ноги, оперился, начал великолепно зарабатывать и воздвиг на могиле родителей жены пафосный, нелепо дорогой памятник – так сказать, в благодарность. Но, несмотря на полнейшее материальное благополучие, у Сергея в душе жил постоянный страх нищеты. Нина не понимала мужа, и в семье порой вспыхивали скандалы.

– Зачем покупать девочкам столько обуви! – гневался Сергей.

– К каждому платью нужны свои туфли, – объясняла Нина.

– В одних баретках походить можно.

– Мы не нищие, – парировала жена.

– Станем ими с твоими замашками! – шел вразнос муж. – Состаримся – как жить?

Нина только отмахивалась:

– Ерунда, начнем продавать вещи, вон у нас сколько ценностей.

– А если пожар случится и все сгорит? – дергался муж. – И почему мы пьем чай из антикварной посуды и едим серебряными приборами? Лучше прибрать дорогие вещи на черный день!

– Эти, как ты говоришь, дорогие вещи достались мне от родителей, – напоминала Нина, – и я хочу пользоваться ими.

У Сергея закрывался рот. Он в отличие от жены, всегда имевшей кусок хлеба с маслом и икрой, великолепно знал, каково питаться пустыми щами, сваренными из гнилых капустных листьев, и очень не хотел повторения печального опыта.

После внезапной кончины Нины Сергей моментально осуществил свое давнее желание. Сначала он собрал и невесть где спрятал картины, посуду и драгоценности погибшей супруги, а потом перестал давать деньги дочерям. Вернее, Корольков отстегивал Юле и Валентине четко выверенную сумму, в которую входили средства на проездной и еще несколько рублишек. Еда теперь в холодильнике стояла простецкая, питались в основном гречкой, макаронами и картошкой, сдабривая пищу растительным маслом. А об обновках не следовало и заикаться.

Как-то раз Юля взмолилась:

– Папочка, купи мне платье!

– Зачем? – вскинул брови Сергей.

– Пригласили на свадьбу.

– В качестве невесты? – ехидно осведомился отец.

– Нет, – промямлила дочь.

– Тогда можно и в старом пойти, – усмехнулся папенька. – Тряпка и есть тряпка, нельзя на нее деньги тратить.

– А на что можно? – вскинулась Юля.

Сергей хмыкнул.

– Средства не следует распылять, их надо копить.

– Для чего? – не успокаивалась Юля.