Лягушка Баскервилей
Шрифт:
– Почему? – заинтересовалась я.
Александр Михайлович сел на табуретку.
– Вакансия в моем отделе пока есть, для Ваньки она является последним шансом карьерного рывка – упустит возможность, вряд ли сумеет выбраться из района, возраст поджимает. Мне элементарно обидно, что Федосеев едва майора получил. Сообразила?
– В общих чертах, – туманно ответила я. – Твое желание помочь приятелю похвально, но какова моя роль?
Толстяк напыжился.
– Наше начальство отбыло в отпуск, без него никто приказ о приеме в отдел нового сотрудника подписывать не станет. Но когда генерал вернется, ситуация изменится в секунду: Петр Иванович не станет ждать, пока Ванька проявит себя. Подыщут мне нового члена команды, неизвестного, и воткнут в отдел. А Федосеев в районе сгниет. Помоги мне!
– Как?
Полковник положил руки на стол.
– Надо разыграть спектакль. Ванька вызовет на допрос Розалию, ее доставят к нему в кабинет, и тут ты должна влететь в комнату и устроить шум. Топай ногами, наседай на Федосеева, обзывай по-всякому, требуй от него результат экспертизы. Вроде твой пьяный муж сбил машиной человека, но ты уверена, что менты, волки позорные, подстроили дело. Вот и ори на Федосеева: «Покажите анализ крови! Супруг даже не нюхал водку!» Ванька сначала попытается тебя вытолкать, но не сумеет справиться с озверевшей бабой и уйдет из кабинета, оставив вас с Розалией вдвоем. И тут твоя задача сделать так, чтобы женщина прониклась доверием к случайной посетительнице и попросила ее о помощи. Понимаешь, ей нужен адвокат, передачи…
– Насколько понимаю, Розалию должны будут скоро отпустить!
– Но она-то об этом не знает! Она точно убийца и, конечно, нервничает, не идет на контакт со следователем и сокамерниками. Роза явно кого-то боится! Но при виде абсолютно посторонней тетки может рискнуть, попросит передать записку или позвонить кому-нибудь. Мы выйдем на ее сообщника, любовника… Главное – произвести на нее нужное впечатление. Надень на себя побольше драгоценностей, дорогой костюм. Розалия же понимает, у милиционеров нет средств на шикарные шмотки и здоровенные камни, следовательно, тетка не подстава, а простая посетительница. Да, кстати, не забудь представиться настоящим именем – вдруг Розалия, учитывая богатство ее мужа, слышала о тебе.
– Дурацкая затея, – мигом оценила я ситуацию. – Во-первых, в кабинет, где идет допрос, не пускают посторонних, во-вторых, Федосеев не имеет права уходить, оставив Розалию, в-третьих…
– Розалия понятия не имеет о подобных тонкостях! – закричал Дегтярев. – Лучше сразу скажи: «Не хочу выполнять просьбу», и я отстану.
– С удовольствием помогу, разыграю комедию и постараюсь подружиться с веселой вдовой. Только она и в самом деле могла кое-что обо мне слышать.
– Вот и хорошо!
– Просто замечательно, но у Даши Васильевой нет мужа, лучше придумать другой повод для визита к Федосееву.
– Согласен, – кивнул полковник.
Глава 4
Ровно в три часа дня я, облаченная в роскошный ярко-красный костюм, пнула ногой, обутой в изящную туфельку известной фирмы, ободранную створку, закрывавшую вход в кабинет Федосеева. В ушах у меня покачивались уникальные серьги бабки Макмайер, шею обвивало настоящее – подчеркиваю, подлинное! – жемчужное ожерелье. Не искусственно выращенные песчинки, а бело-розовые неровные камушки, добытые ловцами из раковин со дна моря. На правом запястье сверкали часы с «плавающими» брильянтами. Несколько колец и волосы, только что уложенные в модном салоне, довершали продуманный образ. За две секунды до появления в кабинете я щедро побрызгалась дорогущими духами и влетела в мрачную, обставленную далеко не новой мебелью комнату в облаке удушливого аромата.
Полный, лысоватый мужчина, по виду чуть моложе Дегтярева, чихнул и устало сказал:
– Я занят.
– Ну уж нет! Придется вам меня выслушать! – рявкнула я, быстро дошла до колченогого стула, плюхнулась на него, поставила на письменный стол следователя хамски дорогую сумку и капризно поинтересовалась:
– Вы Федосеев? Как там… э… Иван… э…
– Николаевич, – сухо подсказал мужчина. – У вас повестка?
– Еще чего! Я похожа на уголовницу?
– Подождите в коридоре.
– Еще чего! Я – Дарья Васильева. И если вы сейчас не займетесь моей проблемой, вам худо будет!
– Покиньте кабинет. Видите, я занят!
– У меня нет времени сидеть в ваших коридорах! Верните борсетку!
– Какую? – старательно разыграл недоумение Иван.
– Нет, вы только посмотрите на него! – закричала я. – Более дурацкого вопроса и придумать нельзя! Мою борсетку, ту, что украли из машины. В сумочке все документы и деньги. Слава богу, не последние копейки, всего тысяч пять евро, точную сумму не назову. Но там еще паспорт, права, кредитки! Все исчезло по вашей милости!
– При чем тут я? – на сей раз вполне искренно изумился Федосеев.
– А кто жуликов в Москве развел? Ясное дело, менты! Ерундой занимаетесь, взятки берете, нет бы преступников ловить… Правильно я говорю, женщина? Вы какого мнения?
Сидящая напротив меня бледно-серая Розалия неожиданно ответила:
– Да.
Я взбодрилась – процесс пошел.
– Верните паспорт! И права!
– Но каким образом? – заморгал Федосеев.
– Ваши проблемы! Распустили уголовников, теперь пришло время отвечать! Немедленно ступайте в паспортный стол и несите новый документ.
– Это совершенно невозможно.
– А-а-а, вот она, наша доблестная милиция! Как несчастных бабулек у метро гонять, тут вы первые, а как делом заниматься… Можно жить без документа? Отвечайте!
– Вам выдадут справку.
– Ладно, – скорчила я гримасу, – тащите бумажонку.
– Ступайте в… – начал было Федосеев, но я вскочила и завопила:
– Вы ответите за хамство!
– Что я сделал? – совершенно потерялся Иван, с которым Дегтярев обговорил лишь общую канву спектакля.
– Вы меня обматерили, сказали «ступай в…»!
– Ничего подобного, просто вам надо пойти в…
И вновь я не дала Федосееву договорить.
– Вот, слышали? – кинулась я за помощью к Розалии. – Он опять за свое!
В глазах вдовы мелькнуло злорадство.
– Да, – коротко подтвердила она.
– Дайте справку! – затопала я ногами, обутыми в эксклюзивную обувь. – Только не думайте, что не имею защитников. В вашей системе служит много моих друзей, причем на самом верху!
Федосеев вытащил из кармана мятый носовой платок и вытер вспотевший от волнения лоб.