Лягушка-принцесса
Шрифт:
Дело продвигалось медленно, Ника уже никуда не спешила. Она будто заново переживала те дни, выковавшие из испуганной Бледной Лягушки суровую Нику Тарквину Инфиту.
Поставив последнюю точку, она испытала необыкновенное облегчение. Пусть её откровения не прочтёт больше ни один человек, груз, давившей на душу тайны, почему-то стал значительно легче.
Служанки растопили камин и оставили вдовствующую императрицу одну. Они привыкли, что хозяйка часто засыпала в любимом кресле и недовольно ворчала, если кто-то вырывал её из лёгкой старческой дрёмы.
Но на закате в Цветочный дворец пришёл посыльный из порта и принёс срочное послание из Нидоса, только что доставленное на быстроходном корабле.
Имевшая приказ сообщать о новостях из Академии в любое время секретарша, постучав в дверь кабинета, с удивлением обнаружила, что та не заперта.
Окликнув государыню и не получив ответа, она осторожно заглянула внутрь, подивившись царившему в комнате полумраку.
Лампы не горели, камин потух, а главное, не слышно тяжёлого, булькающего дыхания покровительницы.
— Ваше величество! — вскричала отпущенница, бросаясь к креслу.
Ника Тарквина Инфита полулежала, закрыв глаза и вытянув руки вдоль туловища. Но больше всего секретарше запомнилась застывшая на холодеющих губах снисходительная полуулыбка.
Забегали служанки, началась суета.
Брошенный впопыхах свиток, в котором сообщалось о кончине Алекса Дрейка, распечатали и прочитали уже после похорон вдовствующей императрицы.
Actum est, ilicet. (Дело закончено, можно расходиться. лат.)