Чтение онлайн

Деньги не покупают ничего. Чем больше их у тебя, тем менее ты богат — и, следовательно, более беден.

Не правда ли, прекрасный развенчивающий довод превосходства социализма?

Я занялась «этим» с ними, конечно, из сострадания, но, может, еще и из жалости и ностальгии по прошлым временам. Но только не из удовольствия. Лично для меня нет ничего лучше — никогда не было и не будет — маленькой хорошей встряски, и это единственная вещь, которая как сегодня, так и вчера, остается и останется совершенно бесплатной!

Около полуночи я оставила этих двух отщепенок в «Софитель-Крийоне», вскочила на свой мотоцикл и понеслась быстрее, чем на «бентли» в свой замок в Солони. В зеркале заднего вида на меня пялилась старая женщина тридцати двух лет, с расчлененной от ветра челкой, потасканным лицом и большими аквамариновыми глазами.

От этой девицы я так и не смогла избавиться ни за какие деньги. Настоящая прилипала!

Как мне удалось купить (очень дорого) мой замок в Солони? С помощью моего наследства! Да, я получила наследство от мэра Незнаюкакогогорода. Оказывается, он любил меня, он просто любил меня; оказывается, Дик, эти люди могут любить, как бы странно это кому-то ни показалось!

Вот как все произошло.

Несколько месяцев спустя после его смерти СОИ наградил меня орденом Почетного легиона за услуги, оказанные республике, а затем уволил за ненадобностью: это и есть капитализм! И я очутилась на улице, то есть без крыши, то есть без жилья.

В метро, преследуемая своим отражением рыжеволосой (подавленной и худой) и своей тенью, я присоединилась к многочисленной группе бомжей-постсоциалистов. Провокаторы из «Милосердия без границ» наклеили на стены каждой станции огромные дорогие афиши, показывающие цветную аборигенку: слева — тощую как скелет, и ту же самую, но в полном здравии, справа. Внизу был написан рекламный слоган: «Фатима — какой результат всего за 100 франков!» Что это означало? С нами начали конкурентную борьбу! Что они хотели доказать публике? Что им было еще хуже, чем нам; что у нас, бомжей-аборигенов, меньше поводов жаловаться, чем у этих пришельцев! Что мы были в некотором роде нищенствующим «Крийоном», просящим милостыню «Ритцем»!

Я уже собиралась создать среди своих товарищей бомжей оппозиционное движение — почему бы не устроить сидячую забастовку на рельсах метро? — когда ко мне подошел мужчина в черных очках и костюме от «Скарфейс».

— Вы, кажется, Лю? — спросил он.

Я утвердительно кивнула, узнав в нем ПГД банка «Богота Лимитед». И тогда он мне объявил, что я единственная наследница мэра. А спустя несколько дней отвез меня в Панама-сити, где находился его банк. Действительно, мэр завещал мне все содержимое опечатанного сейфа, который только я имела право вскрыть. Когда я сорвала восковые печати — не без волнения, конечно, — и не без дрожи в руках открыла бронированную дверь, то испытала жуткое разочарование. Огромный сейф (5 м x 5 м) был не просто полон, а переполнен пакетиками с белым нюхательным табаком! Сколько лет мне понадобилось бы его нюхать? Не меньше десяти жизней!

Шеф «Богота Лимитед» предложил мне купить все это оптом за зеленые панамские бабки. Цена оказалась хорошей, так как, инвестировав деньги в фирму «Органы без границ», где у меня теперь пятьдесят процентов акций, я получаю, не очень-то надрываясь, хорошую годовую ренту в шестьсот тысяч долларов, что равняется трем миллионам новых французских франков. «Органы без границ» — это многонациональная корпорация, занимающаяся импортом-экспортом и специализирующаяся на торговле в медицинских целях человеческими органами: печенью, сердцем, почками, африканскими, латиноамериканскими и азиатскими тестикулами, а также кровью.

В наше время, Дик, все продается и все покупается, нет никаких ограничений! Я уже сто раз это повторяла! Рынок пожирает своих детей. Это началось с духов «Шанель», продолжилось с танками, «роллсами», нюхательным табаком и не закончится даже с икрой в «Мамунии». Адская машина не может остановиться. Вот таков недиалектический материализм.

Его еще называют просто материализмом.

Я же, лежа перед камином с двумя гаденышами, Гиком и Нунком, в своем замке в Солони, умываю руки… и читаю Канта (немец). Я сказала тебе всё, что хотела сказать, Дик.

И на этом заканчиваю свою исповедь.

А теперь… гоп, я в кровати, тушу свет, маленькая встряска, и больше об этом ни слова!