Люби сильнее
Шрифт:
– Едем домой!
Выпаливаем одновременно, практически сталкиваясь ртами. Замираем, глядя друг другу в глаза. И, наконец, решительно кивая, бросаемся к столику.
По-хулигански откланиваемся. Точнее, Яр, я-то молчу. Он многозначительно улыбается, просит продолжать гулять за наше здоровье и траты писать на его счет. Когда все начинают понимающе смеяться, отбивает честь и уволакивает меня, красную как мак, на выход.
В спину нам летит дружное многоголосое «С днем рождения». Меня переполняют счастье и вера в то, что все будет только лучше.
[1] Магнум – вымышленная торговая сеть среднего класса по продаже мебели и товаров для дома.
36
Мария
– Ты уверена? – спрашивает Градский третий раз за последние пять минут.
Нет, я не уверена. Все тело дрожит от нервного волнения и кипучего возбуждения. По приезду домой сразу же разделись до белья и забрались в постель. Лежим друг к другу лицами, но соприкасаемся минимально.
– Я тебя люблю, – озвучиваю то, что важнее какой-то там уверенности.
Это ведь мой Ярик… Под ногами лед трещит, но я пойду к нему. Мы условились, что до свадьбы все зажить должно.
Потянувшись, скольжу ладонями ему на затылок. Подбираюсь ближе, но Яр держится все так же напряженно. Словно окаменевший, лишь спину мою поглаживает и не спешит инициировать полноценный контакт.
Готова в голос от досады застонать.
– Пожалуйста, Ярик… Я очень хочу…
– Черт, Маруся… – над изголовьем кровати горит купленный мною ночник, его нежно-сиреневая подсветка позволяет мне видеть, как Градский прикрывает глаза. – Чувствую, что хочешь. О другом спрашиваю. Потом не накроет?
– Кто знает… – роняю неопределенно, не окрашивая голос какими-то отличительными интонациями.
– Маруся, блин… – выдыхает Яр.
– Быстрее, Ярик… – тороплю я. – Трогай меня… Целуй…
Он целует, но это снова не то, что нам нужно. Меня уже злит такая осторожность. Как раньше хочу. До боли. До полной дезориентации. Его и моей. Задыхаюсь от эмоций и желания свести Градского ума. С этими мыслями толкаю на спину. Перекидывая ногу, забираюсь сверху. Прижимаюсь к его рту своим. Дрожа от неудержимого голода и горячего нетерпения, трепетно скольжу языком по губам. Ловлю и пью сипловатый выдох Яра.
Конечно же, он тоже умирает от жажды, мой зверь. Слишком долгим было вынужденное воздержание.
Обхватывая руками лицо Ярика, некоторое время просто облизываю его. Утоляю первый вкусовой голод. Затем рвусь языком к нему в рот. Захватываю сразу все, что можно. Я там почти мародерствую. Жадно втягиваю язык Яра. Жестко сосу и покусываю.
Когда сажусь ему на пах, грудь обдает жаром, а низ живота скручивает томительно-сладким спазмом. Нетерпеливо скользнув ниже, с гортанным стоном прокатываюсь вдоль разбухшего члена. Ответный стон Града поступает внутрь меня с гулкой вибрацией. Сейчас он нужнее, чем кислород.
Крепко сжимая мои бедра, пытается препятствовать дальнейшему хулиганству. Но я все равно, не разрывая поцелуя, умудряюсь тереться о член, пока не промокает белье. Яр, конечно же, это чувствует. Вновь глухо стонет, наполняя меня сумасшедшей энергией.
– Ох, блядь… Маруся, стой… Тормозни…
Понимаю, что тяжело ему. Мне тоже. Но сейчас хочу, чтобы он полностью отключил голову. С контрацепцией должны справиться давно заготовленные презервативы. Остальное лишнее. Мы ведь не больные.
– Ярик… До конца хочу…
Отрываясь от его губ, суматошно и влажно целую шею. Продвинувшись ниже, перехожу на плечи и грудь. Градский не успевает поймать, как я уже прокладываю дорожку по его напряженному рельефному прессу. То целую, то лижу горячую кожу.
– Мне так вкусно, Ярик…
– Черт, Маруся, подожди… Дай минуту…
Никаких минут. Ни одной секунды не даю.
Не то чтобы у меня существует какой-то определенный план… Да хоть элементарное понимание, чего именно добиваюсь? Ничего нет. Все же я привыкла к тому, что Яр всегда действовал сам, а я только отвечала. Сейчас же меня толкают инстинкты и безумная жажда, бьющая внутри меня, словно горячий источник. Соскальзываю губами к самому низу его живота, не раздумывая, поддеваю пальцами широкую резинку боксеров. Громко вдыхая, прижимаюсь ртом к раскаленному члену. Он так волнующе пахнет… В ушах нарастает гул, и туманится сознание. Глубокий стон и частое дыхание Ярика воспринимаю отстраненно. Не разбираю, что он шепчет. Втягиваю носом густой и насыщенный аромат, пока от гудящего внутри меня удовольствия не скручивает все мышцы. Улавливая дрожь Яра, действую быстрее. Не давая ему выплыть из чувственного дурмана, приподнимаю подрагивающий член и обхватываю его губами. Обойдя головку языком, слизываю новый для себя вкус. Вбираю и впитываю, становясь до неприличия жадной и очень голодной. Сжимая губы, жмурюсь от плотского восторга, не замечая, что меня начинает конкретно потряхивать.
Пока Ярик не выдергивает член из моего рта. Приподнимаясь, ошеломленно смотрит в глаза.
– Ох, святоша, что ты делаешь?
– Насилую тебя. Ворую. Граблю, – тараторю, глядя затуманенным взором. – Отдай… – наши пальцы переплетаются на его члене.
– Маруся, блядь…. В клочья…
– Тебе же это нравится? Так нравится? Когда я сосу твой…
– Молчи, блин… – стонет мучительно, не позволяя мне приблизиться.
А мне вдруг становится весело.
– Ты сердишься? – с намеренной провокацией выпячиваю губы.
– Я в бешенстве!
– Тогда ты готов!
– К чему, блин?
– Я могу, конечно, сверху, – размышляю вполне серьезно. – Если ты еще не совсем потерял от меня голову, так и сделаю. Но все же… Я хочу, чтобы ты меня… Чтобы ты меня…
??????????????????????????– Остановись…
– Трахни меня, Ярик…
– Святоша…
– Трахни… Пожалуйста…
– Сейчас доиграешься.
Градский садится, и я машинально отскакиваю в сторону. Далеко отползти не удается, он сбивает меня как самонаводящаяся ракета.
– Тихо… Тихо лежи…
– Полетим?
– Снимай трусы, сейчас полетим…
С презервативом Ярику приходится справляться самому. Я пока не готова к тому, чтобы учиться этому, но в следующий раз обязательно попробую. Быстро избавившись от белья, замираю перед ним с широко расставленными ногами. Сознание плывет, забиваясь порочными мыслями. Сквозь пелену этого морока смотрю на то, как Яр раскатывает латекс. Его сгущающийся взгляд завораживает, заставляет забыть обо всем, что может помешать получить удовольствие. В его глазах я всегда самая красивая и безмерно любимая. Чувствую и вижу это, никаких слов не надо, но он все же шепчет: