Чтение онлайн

В голове мелькнуло: «Разве один день это много?». Но, вовремя поняв свою вину, промямлил:

– Извини, так получилось. Здравствуй!

– А ты откуда звонишь? – опять спросила она. Пришлось признаться, что он на Московском вокзале и до отхода поезда еще почти три часа.

– Я сейчас приеду, встретимся у главного входа, никуда не уходи, жди меня там! Я уже еду, – услышал Василий.

Идя к месту встречи, он обернулся. Скамейка, на которой он оставил старичка, была пуста. А был ли он вообще?

Не прошло и двадцати минут, как он увидел знакомый силуэт на переходе от станции метрополитена к вокзалу.

– Здравствуй! – она протянула руку. Притягивающее юной красотой лицо в обрамлении светлых, до пояса, распущенных волос. Тонкий шелк зеленого в горошек, под цвет глаз, платья, туфельки на высоком каблуке и свисающая с плеча модная лакированная сумочка, подчеркивали совершенство фигуры. Золотой кулончик сердечком в такт ее учащенному дыханию вздрагивал на маленькой груди. Перед ним стояла не просто симпатичная девчонка, а красивая девушка.

– Я думала, что ты не позвонишь. Скажи честно, ты хотел уехать, не попрощавшись со мной? – спросила она. Светившееся откровенной радостью лицо, испортила гримаса плача, из глаз брызнули слезы. Василию стало стыдно. Он действительно мог уехать не попрощавшись. Пытаясь ее успокоить, Бобылев инстинктивно прижал девушку к себе и, гладя свободной рукой пряди золотых волос, забормотал вдруг откуда-то взявшиеся слова:

– Не надо, все хорошо, мы вместе.

Неизвестно сколько бы они так стояли, но по мере увеличения количества, косящихся на них прохожих в нем начал созревать внутренний протест: «Этого еще не хватало!».

Словно почувствовав перемену в настроении Василия, Лена отстранилась от его груди.

– Извини, сорвалась, – прошептала, всхлипывая, она.

– Ничего страшного, со всеми бывает. Что мы тут стоим? Я знаю одно неплохое местечко, где можно спокойно посидеть до отхода поезда, – предложил он. Василий солгал. Он был там всего один раз, уезжая в отпуск. Им повезло. Кафе было пусто. Они сели за столик. Выплывшая из подсобки полногрудая официантка в белых накрахмаленных переднике и кокошнике молча протянула меню.

– Что будешь? – спросил он.

– Ничего! – скромно ответила она.

– Тогда, – обращаясь к официантке, произнес Василий, – бутылочку сухого и два по сто пятьдесят пломбира с ликером!

– Мне просто мороженое, – поправила Лена.

Официантка отметила заказ в своем блокнотике и незаметно растворилась в глубине зала. Молодые люди долго сидели, рассматривая узоры на скатерти. Молчание нарушила Лена. Она стала расспрашивать его о том, что он делал все эти дни. Между расспросами девушка срывающимся голосом рассказывала, как ждала его звонка и как переживала, что он уедет, не простившись с ней, и она больше никогда, никогда не увидит его. Василий, стараясь не прерывать ее, коротко отвечал, и ему становилось неловко оттого, что он видит с каким вниманием еще недавно, совершенно чужой человек, прислушивается к каждому сказанному им слову, пытливо вглядывается в лицо.

Они могли разговаривать целую вечность, если бы это отдалило миг расставания. Никто даже не притронулся к давно стоящему на столе вину и мороженому, пока Василий не посмотрел на часы:

– Лена, мне пора, давай за будущую встречу и за отъезд!

Потом были разговоры на перроне. Он обещал писать и обязательно приехать к ней в свой первый отпуск, а она ждать его. На прощание Лена по-детски застенчиво поцеловала его в губы. Василий запомнил ощущение этого поцелуя, горячего и солоноватого от нескольких слезинок, прокатившихся по щекам Лены.

Всю дорогу домой странное прощание не давало покоя. Даже пересадка в Москве прошла незаметно. Василий был взволнован. Чем-то подкупила его эта девчонка! Чем? Разве в Ленинграде мало таких симпатичных, светловолосых, голенастых? И до Лены, девушка у Бобылева была. Студентка медицинского института. Еще свежи были воспоминания, когда он, провожая ее домой, забывал обо всем, каждый раз наказывая себя за это долгим стоянием холодной весенней ночью у разведенного пролета Кировского моста. Но с ней он расстался за два месяца до выпуска. Не сошлись характерами. Чем дольше они узнавали друг друга, тем реже для Василия загорался над ее головой яркий нимб восхищения, вспыхнувший в первый день знакомства. А когда девушка стала намекать на женитьбу, он окончательно потух. Может и с Леной будет также? Но что-то внутри него, подсказывало, что с ней все будет по-другому! И это что-то вызывало чувство страшного одиночества, заставляя грустить и переживать о том, что ее нет рядом с ним.

Таких как он, холостых и не определившихся с женитьбой, было всего человек пять из двадцати четырех в классе. Почему не женился Василий? Трудно сказать! Может, в этом были виноваты рыцарские романы Вальтера Скотта, которыми он зачитывался в детстве? Наделяя свою воображаемую избранницу высокими чертами характера героинь книг знаменитого шотландца, Бобылев не мог найти такую в реальной жизни. Наверное, свою роль сыграло и то, что в детстве, в отличие от своих сверстников, Василий никогда не ходил в детский сад, если не считать одного дня. В садике было интересно, но он не мог бросить своего друга, Саньку Перепелкина, которого родители в садик устроить не смогли. Отец и мать, устав от крика и слез, пошли ему навстречу и оставили среди товарищей. Пока Бобылев гонял по улице, мальчики из детского сада, садясь на горшки по команде воспитательницы рядом с девочками по группе, усваивали простую истину о том, что смешные создания с косичками сделаны из того же материала, что и они. Повзрослев, они особо не церемонились, оставшись с ними наедине, зная, что девушки хотят того же, что и юноши, только скромничают.

В училище женатых абитуриентов не брали. Но после того, как был зачитан приказ о поступлении, выяснилось, что такие люди в роте есть. Володя Титаренко поступил в училище по рекомендации отряда юных космонавтов. Как оказалось, у юного космонавта уже двое детей. Свадьбы на втором и третьем курсах стали обыденным явлением. На пятом курсе марш Мендельсона звучал не смолкая. Бракосочетались самые опытные и практичные. И с той, и с другой стороны. Ленинградские девицы, да и их родители спешили окольцевать без пяти минут лейтенантов, не без основания подозревая, что, отпустив их одними на флот, могут не дождаться совсем. Будущие тесть и теща присматривались к приглянувшемуся дочке пареньку в форме, с третьего или четвертого курса. И уже с полгода, поверив в него, как говорится, взяли в семью. Почти живет у них. Пусть он не из Ленинграда. Но есть гарантия, что приличный молодой человек. На полном государственном обеспечении. Да и офицерова жена, это не жена инженера или какого-нибудь банковского служащего. Поохав для приличия, с выбором сына соглашались родители. Самое главное: не сопьется на флоте! Многие находили в этом еще ряд преимуществ. Не придется долго скитаться по кораблям. Двери многочисленных ленинградских военных приемок и конструкторских бюро всегда открыты для офицеров, имеющих жилье в городе. На время теща приютит, а там и квартиру получит! И лишь немногие родители, глядя на молодых, просто думали: «Какие Вы молодые, красивые и счастливые. Совет Вам да Любовь!».

Бобылев о браке и тем более о его преимуществах никогда не задумывался. Он был выше меркантильных интересов своих одноклассников и их родителей…

Снизу послышались голоса. Двое крепких мужиков средних лет, неторопливо переговариваясь, размещали на нижних местах свой багаж, на котором болтались аэрофлотовские бирки.

«Хабаровск полчаса назад проехали, остановок не было, откуда они?» – задался вопросом Василий.

«Скорее всего, опоздали, сели в последний вагон, а потом тащились через весь состав. Что им нужно в моем купе, вагон-то пустой?» – с раздражением подумал он и отвернулся к стенке.