Шрифт:
День начинается с низких глубоких басов, бесшумно светлеет небо и будит город:
– Вставай, вставай, новый день принесет новые чувства!
И вот бэк-вокалом чайки ведут свою мелодию; шум шин, крики детей, клаксоны, скрип деревянных подмостков, брошенных через яму, вырытую за ночь строителями.
У города своя мелодия, и она не повторяется.
Декаданс, бокал с толстым дном, темный янтарь напитка, строгий костюм. Тут же шорты и пыльные ноги в шлепанцах. Рояль и разбитая гитара. Панамки, банданы, бейсболки, кепи, сомбреро. Гладкий ламинат волос, курчавый беспорядок, ритм светофоров и далекий шум моря, который врывается в общий гул.
Слушая ритмы Аликанте, натираю перила балкона до блеска. Седобородый коренастый рабочий в оранжевом жилете и каске приветственно машет рукой и начинает петь настоящую серенаду. Смысл ее примерно такой: прекрасная незнакомка так хороша, что заставляет небо, солнце, облака, ветер и меня любоваться ею.
Двое других рабочих присоединяются в терцию. Поют прекрасно, а капелла, и я, как и полагается в особо трогательных случаях, прослезилась, улыбаясь.
Нет ничего во мне такого, что есть в нынешних красотках. Но этот подарок наполнил таким теплым и настоящим, что захотелось немного похвастать. Впрочем, женщин здесь любят, и будь я даже горбатой, беззубой, лысой столетней ягой, мне бы всё равно спели.
В Аликанте меня не покидает чувство, что я всё время иду по красной ковровой дорожке.
Это Испания…
Здесь всё пропитано любовью к жизни. А главное богатство – люди.
Герои этой книги живут в солнечном, красивом, древнем городе – в городе любви Аликанте.
«Аликантийские зарисовки» – о жизни в эмиграции, о веселом и грустном. Ну а городские сказки из этого цикла заставляют поверить в существование чудес.
Фантастическая повесть «Другой сценарий» берет свое начало здесь же, в Аликанте. Любовь, приключения в других мирах погружают нас в водоворот быстро сменяющихся событий.
Могла бы я поверить еще три года назад, что напишу целую книгу? Нет, я долго бы смеялась над таким предположением. Мне повезло, что семья была со мной, друзья вселили надежду, читатели писали свои отзывы в социальных сетях.
Спасибо, дорогие мои. За ваше терпение, за чтение еще сырых текстов.
Моей маме, Татьяне Николаевне Мартыновой, спасибо за детство, проведенное в библиотеке.
Спасибо редактору Виталию Сероклинову и корректору Владимиру Титову за их самоотверженный труд и бережное отношение к начинающему автору. Спасибо иллюстратору, нежной, юной талантливой художнице Еве Эллер и нашему художественному руководителю Даниилу Тихонову. Он совершенный руководитель наших художеств.
Спасибо Знаешеву Игорю Владимировичу за его веру в меня и терпение.
Спасибо моим подругам Шаховой Наталье и Драчевой Инессе.
И главное, спасибо Дракону, моему дорогому мужу Павлу Стрельцову-Мартинесу за вдохновение, поддержку, терпение и любовь.
Мы живем в старом скромном доме на краю центра города Аликанте и мечтаем о том, как будем держать эту книгу в руках.
Напротив моего окна очень старый балкон, внутри облицованный мраморной плиткой, пожелтевшей от времени. Тут есть крошечный столик и два стула. На дверном проеме кружевная занавеска. Связанная крючком, с комичной оборкой поверху, она точно указывает на характер хозяйки квартиры.
В подвесном ящике для цветов растет буйное нечто. Не знаю, как правильно называются эти вьющиеся сиреневые пионы, свисающие до самой земли. Они расцвели в дождливые дни и теперь не могут остановиться, разрастаясь все пышнее.
Сосед снизу, тот самый, что подсматривал за мной и Драконом, а потом вальяжно делал вид, что курит, обмакивая сосиску вместо сигары в бокал с детской смесью, воровато оглядываясь, ночью выстриг круглое окошечко в цветочном «занавесе». Теперь он курит настоящую сигару глубоким вечером через эту зеленую прореху, неизменно галантно раскланиваясь со мной. Мы никогда не разговариваем, но всегда приветствуем друг друга.
С недавнего времени на балкончике с кружевной занавеской стоит один стул. А сегодня молодая и крепкая девица в откровенных шортах, знаете, такая упругая, гладконогая, с длинными черными волосами, которые она встряхивала энергичным жестом, сорвала занавеску и засунула в большой пластиковый пакет. Потом долго курила, облокотившись о перила, а после закрыла балконную дверь, стыдливо поблескивающую стеклом, оставшись впервые за несколько десятилетий без кружевного платья.
Сосед снизу, покачав головою, оторвал два кусочка «пиона». Жестом показал, что один ему, один мне, для рассады.
Пойду заберу, может, укоренится, и за водопадом цветов спрячется старый фасад.
В этой книге – моя душа, сердце и надежда.
Желаю приятного чтения, обнимаю, люблю.
Анастасия Стрельцова.
Просто Настя.
Аликантийский цикл
Не место красит человека, а человек место. При всей моей любви к Москве и Питеру, Костроме и Оренбургу, Астрахани и Припяти сейчас я живу в Аликанте. Городе света и любви, гостей и местных старожилов.
Уверена, вам будут интересны подробности из истории моего края. Приезжая на десять дней, люди имеют в запасе ограниченное количество желаний и дефицит витамина D, не ищут лишней информации, лишь море их влечет. А те, что живут в Аликанте, не смотрят в глубь веков.
Первое упоминание о городе датируется дохристианской эпохой. И этому есть письменные доказательства. Как и тому, что уже тогда местным мужчинам была знакома эпиляция воском разных частей тела, особливо груди, дабы за латы густые кудри южных красавцев не цеплялись. Так что вы там со смешочками и хиханьками по этому поводу будьте, пожалуйста, поосторожнее, ибо а la guerre comme а la guerre, ничто не должно отвлекать настоящего воина.
Историки и исследователи уверены, что климат и географическое положение сыграли главную роль в развитии аликантийского региона. Здешние мирные аграрии выращивали все, что только можно, строили замки и с упоением впитывали любую культуру, что забредала погреться. Захватчики, сами того не понимая, обогатили нашу провинцию больше, чем разграбили: захватчики приходят и уходят, а винишко удалось, хамончик припасен. Кроме всего прочего, исследователи настаивают, что без окружающих поселений, виноградников, апельсиновых и оливковых рощ и прочих угодий грош цена всем нашим музеям и архитектуре. Голый церковный камень не наполнит желудок и не поселит радость в сердце.