Чтение онлайн

Так они просидели довольно долго. Федор был готов так сидеть вечно, но по маневрам «газона» они поняли, что первая половина поездки близится к завершению.

Оля отстранилась от Федора и без помощи косметички привела себя в надлежащий вид, полностью соответствующий облику школьницы-старшеклассницы.

Потом они грузили чистое белье и чуть позже, на вонючей овощебазе – ящики с овощами. Повариха и для лагеря набрала, и себя не забыла. Набили много, но Седых, руководивший погрузкой, все же оставил для себя и Ольги достаточно уютный «пятачок». Лично проследил, чтоб во время тряски на подъезде к лагерю на голову что-нибудь не «сыграло».

И вот «газон» нацелил нос в обратную сторону.

Федор попытался снова обнять Ольгу, но она отстранилась.

– Седых-Седых, – непонятно сказала Королева.

– Что? – переспросил Федор.

– Помнишь «Лолиту»?

– Знаю, что Набоков, но не читал, – честно признался он.

– Был там такой. Гумберт Гумберт. У них тоже все плохо кончилось.

– Да что ты завелась? – не выдержал Седых. – У меня в первый раз такое. И в последний. Мы по два раза не женимся.

– А мы – не знаю, – без улыбки сказала Ольга. – Может, по два. А может, по двадцать.

– Слушай, Ольга! Я же не дурак. И не мальчик.

– Знаю, – неожиданно с обидой сказала Королева. – Видела ваши прогулки с Сидневой!

– Уже давно не гуляли, – смутился Федор. – И не будем больше.

– А она тебя любит!

– А я ее – нет!

– Феденька, Феденька, и зачем ты только появился? – будто что-то вспомнив, снова расстроилась Оля.

– Сейчас я тебе все объясню, – сказал Федор. – Я все про тебя знаю. Меня все устраивает. То есть нет, не устраивает… – поправился он, но запутался в определениях и начал заново: – Короче, теперь все будет по-другому. Через год поженимся. А может, и раньше. Я на предков нажму, они у меня молодцы.

– Тебе надо уехать. Срочно, – не слыша его, повторила Оля.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Уедем вместе. – Он развернул ее к себе и обнял по-настоящему. Она прижалась лицом к его груди. Он поднял ее голову, ища губы, но целоваться Королева не захотела. Однако не помешала ему ее раздеть.

– А если узнают? – в последний момент улыбнулась Оля.

– Отсижу и все равно на тебе женюсь! – бесшабашно ответил Федор.

Так хорошо, как после этого, ему не было никогда. Даже во время этого.

Пронизывало ощущение того, что он добился самого главного в своей жизни. А то, что за это главное пришлось повоевать, только усиливало его значимость.

И еще: человек, добравшийся до главной цели, уже проделал свой путь. А Федор достиг цели, но весь путь, пьянящий и манящий, был впереди.

Короче, это были лучшие минуты его жизни.

И он не думал, что они так быстро закончатся.

Потому что Оля, убрав следы произошедшей бури, тронула его за локоть (она почему-то всегда касалась его локтя) и спокойно сказала:

– А теперь уезжай. Завтра же утром. – Сказала спокойно и уверенно.

– Ты что говоришь? – чуть не закричал Федор, но вовремя осекся: хоть «газон» гудел громко, однако лучше бы им лишнего внимания не привлекать.

– Что слышал, Феденька, – мягко, но непреклонно сказала Королева.

– После всего, что случилось?

– Именно после этого, – подтвердила она.

– Никуда я не поеду! – уже не скрываясь, заорал он.

– Не ори. И не спорь. Поедешь.

– Почему ты так уверена?

– Потому что иначе я скажу, что ты меня изнасиловал. Сам рассказывал Ангелу про ДНК.

– Ты с ума сошла, – простонал Федор.

– Это ты с ума сошел, – сказала она и провела рукой по его волосам. – Все закончилось. Ты завтра уедешь.

– И ты всерьез на меня донесешь?

– Если не поедешь – да.

До Федора вдруг дошло.

– Значит, сделка с Ангелом состоялась?

– Считай так, – усмехнулась Оля.

– Но ты же после этого… – Федор остановился, подбирая слова.

– Именно так, Феденька, – согласилась Королева. Глаза ее теперь были абсолютно сухими.

…Толмачев перечитывал письмо из стройотряда и недоверчиво смотрел на своего вожатого.

– Может, все-таки без тебя обойдутся? – переспросил он. – Смотри, как все удачно складывается. Да и осталось меньше месяца.

– И я про то же. Тут обойдетесь без меня, а там как раз коровник сложим.

– Ну ладно, Федор. Это твое решение. Зарплату выдадим на следующей неделе.

– Осенью, – равнодушно поправил Федор. – Самолет завтра, я узнавал.

– Ну что ж. Не поминай лихом? – полуспросил Толмачев.

– Не буду, – пообещал Седых.

– В следующем году приедешь?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Федор.

С детьми он прощаться не стал. Вышел через заднюю калитку. 

Слава богу, почти не было комаров.

А работал Федор как бешеный. Кирпичи снились ему даже в те пять часов, которые графиком отводились на сон.

– Что-то ты, паря, не в себе, – покачал головой их бригадир, пожилой крепкий мужик, полурусский-полубурят. – Так нельзя. Уморишь себя. – Он сидел по привычке на корточках, смоля папиросу во время короткого перекура. Они знали друг друга три года и привыкли друг другу доверять.

– Это было бы неплохо, – улыбнулся Седых.

– Умирать всегда плохо, – строго сказал бригадир, наморщив выдубленный солнцем лоб. Его и без того узкие глаза превратились в две сурово поблескивавшие щелки. Он знал, о чем говорил: выжить семнадцать лет в лагерях и остаться при этом человеком может не всякий.

Федор неожиданно для себя рассказал о «событиях».

Бригадир слушал, не перебивая. Потом несколько минут думал.

– Она тебя отмазала, – вынес он наконец свой вердикт.