Чтение онлайн

Со стороны доносится глухое бормотание, и когда открываю веки, чтобы найти источник звука, мне кажется, что мои глазные яблоки облили кислотой.

О, я должен был догадаться.

Мой брат сидит в кресле у самой двери, на коленях у него раскрытая Библия. Его взгляд скользит по словам, а губы едва шевелятся. Молится. Почему я не удивлен?

— Сделай что-нибудь... стоящее... принеси мне выпить, — говорю я между конвульсиями.

Он вздергивает подбородок. Ненавижу, что он выглядит обеспокоенным. Мы не могли находиться в одной комнате без ссоры с той самой ночи, когда я схватил гитару и сел в автобус до Лос-Анджелеса.

— Ты проснулся. — Закрывает Библию и кладет на стол рядом с собой. — Я все думал, что за лекарство они тебе дали, чтобы ты так долго спал.

— Бензокаин. — Меня так сильно трясет, что стучат зубы. — Скажи медсестре, чтобы не скупилась на препараты.

— Хочешь, чтобы я позвал Пита?

Левую ногу сводит судорога.

— Кто такой Пит, черт возьми?

Мрачный, осуждающий взгляд появляется на его лице, и чудовище внутри меня с вызовом хлопает своим чешуйчатым хвостом.

— Мне нравится, что ты сделал с этой комнатой, Бенджамин. — Я, как могу, обвожу рукой по всем фотографиям.

Выражение его лица становится еще более напряженным, и я ловлю вспышку предупреждения в глазах.

— Здесь как в чертовом храме Мэгги.

Мои слова попадают в цель, он встает со стула, делает два шага в мою сторону. Я хихикаю, отчасти потому, что приятно видеть, что в добром пасторе все еще горит огонь, а ещё потому, что если продолжу в том же духе, то вполне могу заставить его задушить меня подушкой и принести мне сладкое гребаное облегчение смерти.

— Она бы гордилась, что ты так хорошо справляешься без нее. Держу пари... — Напрягаюсь, чтобы побороть волну тошноты, и прочищаю горло. — Держу пари, у тебя до сих пор сохранилась вся ее одежда. Может, твоя следующая жена будет её носить, и ты сможешь притвориться, что она…

— Достаточно.

— Неа. — Я хихикаю. — Я еще даже не разогрелся.

— Это говорят наркотики, ты не в себе…

Разражаюсь смехом, потому что он ни хрена не знает обо мне, кто я такой и как себя веду.

— Перестань быть маленькой сучкой и забудь уже о своей мертвой жене.

Бен поворачивается к двери, берется за ручку и бормочет:

— Я буду молиться за тебя, Джесайя.

А потом уходит.

Я улыбаюсь. Это было достаточно просто. Он должен был бы убить меня или вышвырнуть вон. Поднимаю взгляд к фотографии Мэгги на прикроватном столике. В ней нет ничего особенного. Она выглядит как обычная девушка. Я толком и не знал Мэгги. Познакомился с ней, когда был на свадьбе брата, но в итоге ушел рано, потому что папарацци пронюхали и испортили вечеринку.

Меня это устраивало. Выпивка была дешевой, а все подружки невесты были поклонницами Библии. Хотя Мэгги казалась вполне приличной девчонкой. Совершенно скучная и обычная, как и мой брат.

Три года спустя Дэйв вытащил меня из студии звукозаписи, чтобы сообщить, что Мэгги умерла от какого-то странного дерьма, которое случилось при рождении ребенка моего брата. Наверное, мне следовало позвонить ему, но я знал, что был последним человеком, которого он хотел бы услышать, и не было ничего, что мог бы сказать, чтобы заставить его чувствовать себя лучше.

Да. Я не нуждаюсь в нем, и он никогда не нуждался во мне.

Переворачиваю фотографию, чтобы не смотреть на неодобрительное лицо Мэгги.

— Семью так чертовски переоценивают. Ты уже должна это знать, Мэгги.

Мои глаза фокусируются на другом конце комнаты. Я моргаю, чтобы рассеять пелену от лихорадки. Стул. На спинку наброшен плед. Узнаю узор сиденья где угодно. Сколько раз этот гребаный узор впивался мне в ладони?

Почему он у моего брата?

Волна ярости сотрясает мое тело, кашляю и сплевываю через край кровати, молясь о том, чтобы пришла смерть.

БЕТАНИ

Автобус останавливается в квартале от дома пастора Лэнгли на Пало-Верде-Роуд. Середина марта, а уже почти девяносто градусов (прим. примерно 33 градуса по Цельсию) в семь утра. Мое плечо мокрое от пота под ремешком сумочки. Я благодарна легкому ветерку, охлаждающему кожу. Каждый год летом в пустыне жарко, как в аду, но я не собираюсь переезжать.

Из-за Уайта.

Нет, не из-за Уайта!

У меня здесь друзья… Ладно, моя единственная подруга. Здесь моя церковь... девяносто процентов прихожан старше меня на двадцать-тридцать лет. Мои родители живут всего в часе езды отсюда. И к тому же, что может быть лучше, чем Сюрпрайз штат Аризона? Даже название забавное. (прим. Surprise (с англ. Сюрприз) город в округе Марикопа, штат Аризона).

По дороге просматриваю страницу Уайта в IG, нажимая на старые фотографии, чтобы увидеть, есть ли какие-либо новые комментарии, но ничего не нахожу. Может быть, он все еще…

Замечаю темно-синий пикап на подъездной дорожке, рядом с микроавтобусом пастора, припаркованным над огромной радугой, нарисованной мелом на бетоне. Засовываю телефон в карман и дважды стучу в дверь, прежде чем замок открывается. Передо мной предстает мужчина со светлыми волосами, которого я никогда раньше не видела.

— Эй, ты, должно быть, няня.

— Бетани. — Я отвечаю на его добродушную улыбку своей собственной.

— Входи. — Он распахивает дверь, его свободная рука крепко сжимает одну из кофейных кружек пастора, на которой написано «Проповедник». — Кофе свежий.

Мужчина проходит мимо меня на кухню, как будто прожил здесь всю свою жизнь, что действительно странно. Я работаю няней у Эллиот уже два года и ни разу не видела в этом доме ни души.

— Прости, но ты…

— О. — Парень протягивает мне руку для рукопожатия. — Я Пит, медбрат.

— Медбрат? — Теперь я замечаю, что Пит одет в светло-синюю униформу — брюки и рубашку. Мой взгляд устремляется в коридор, ведущий к спальням. — С пастором Лэнгли все в порядке?

— С ним все хорошо. — Пит поворачивается к буфету и берет кружку. —Кофе?

— Э-э... конечно.

— Сливки, сахар?

— Да, спасибо.

Эллиот, должно быть, еще спит. Я никогда не была здесь так рано. Обычно, когда я прихожу в девять часов, она уже сидит за столом и ест хлопья.

— Хорошая рубашка. — Пит смотрит на логотип на моей левой груди и задерживает взгляд слишком долго, прежде чем ухмыльнуться мне. — Ты там работаешь?