Любитель сладких девочек
Шрифт:
Он просто-напросто не был готов на них ответить.
Кончилось все тем, что он разозлился и послал этого беспробудного пьянчужку к черту, на что тот с готовностью возопил:
— Так я могу быть свободен?
— Нет! — рявкнул Панкратов, вспотев пуще прежнего.
Парень поскучнел, звучно поскребыхал щетину, отчего у Володи едва не заложило ухо. Потом трижды вымученно вздохнул и наконец промычал:
— Ладно, поищу…
Все, Володя тут же дал отбой. Если сказал, что поищет, значит, найдет. Этот пройдоха, невзирая на скотский образ жизни, которому предавался временами, способен был отыскать потерявшийся пятиалтынный в час «пик» в метро, чего уж говорить о Сидоровой Марии Ивановне. Внешность достаточно приметная. Фамилия, имя, отчество, ставшее притчей во языцах, мгновенно привлечет внимание любого администратора в любой гостинице. Найдет! Непременно найдет. Нужно только набраться терпения.
Немного просветлев душой, Володя снова оглядел гостиную. Представить разгуливающую по его комнатам Машу было удивительно и как-то необъяснимо волнующе. С каким чувством она смотрела по сторонам? Как касалась его вещей? О чем думала в тот момент?.. Ему было жаль, что он пропустил это. Непременно, непременно нужно будет все это повторить.
Раздевшись до трусов, Панкратов кинул брюки на подлокотник кресла и, еле слышно насвистывая, пошел в ванную. На минуту задержался у окна в маленьком коридорчике, что выходило на соседний двор. Какая-то странная тень у забора привлекла его внимание. Неужели там до сих пор не успокоились и, затаившись, ждут новых волнующих моментов? Чтобы он начал орать, сквернословить и крушить мебель? Чтобы полностью потерял контроль над собой и, выглянув в это самое окошко, начал кричать любопытной тетке, прильнувшей к забору: «Что тебе нужно, карга старая?» Нет, господа соседи, не дождетесь. Можете горными козлами скакать, подстерегая вожделенного мгновения, можете сколько угодно пускать слюни в предвкушении — не дождетесь. Он теперь поумнел. Подобный кошмар уже не повторится никогда. Щелкнув пальцами по стеклу и так и не увидев того, кто так стремительно скрылся в зарослях боярышника, Володя шагнул к двери в ванную. Потянул ее на себя, переступил порог и тут же замер, как вкопанный. Если бы он мог сейчас испустить вопль, то непременно заорал бы. Но памятуя об обещании, только что данном самому себе, он лишь еле слышно выдохнул:
— Что за черт?!
Все моментально закружилось у него в голове и перед глазами. Каждая последующая мысль была на порядок паскуднее предыдущей. И все то хорошее, что вибрировало на тонкой ноте в его сердце только что, упорхнуло без следа.
— Дело дрянь! — прорычал глухо Володя, подходя к ванне, успевшей доверху наполниться водой. — Что, черт возьми, здесь только что произошло?
Ответить было некому. Да ему и не был нужен этот ответ. Он понял все сразу — его приговорили к смерти, только что ясно дав ему об этом знать. И, выуживая из ванны плавающий там фен, Володя, кажется, догадывался, кто это мог сделать…
Глава 16
— Эй, белобрысая, а ну-ка постой!
Голос показался знакомым, и Маша остановилась. Повертела головой по сторонам, но в сгустившихся майских сумерках не просматривался ни один знакомый человек. Правда, на скамейке, мимо которой она только что бездумно промчалась, угадывался чей-то силуэт. Мужчина сидел, вальяжно отвалившись на спинку скамейки, и, закинув правую ногу на левую, методично подрыгивал ей.
— Вы мне? — Убедительности ради она ткнула себя в грудь щепотью пальцев.
— Тебе, тебе, белобрысая! — Он фыркнул и постучал рукой по скамейке рядом с собой. — Ты присаживайся, разговор есть. Вот не думал, что так повезет. А говорят еще, что Москва город большой.
Большая деревня, елки! Хотя наш район еще не вся Москва, а ты, кажется, и не думала нас покидать…
Так и есть, тот самый сосед-наркоман, что напрашивался ей в помощники и который выследил Нинку, когда та встречалась с каким-то «богатым козлом». Вот уж не чаяла с кем встречи!..
— Привет, — вяло поприветствовала его Маша и присела рядом. — Чего здесь, косячок караулишь?
Сосед фыркнул и удовлетворенно похлопал себя по оттопыренному карману джинсовой рубашки:
— Уже все на базе, белобрысая!
— Так чего же ты прохлаждаешься здесь до сих пор?"
— Предвкушение, знаешь… — Он поменял ноги местами и пуще прежнего затряс теперь уже левой. — А может… А может, я тебя здесь пасу?.. Такая мысль тебе в голову не закрадывалась?
— Нет, — твердо ответила Маша и насторожилась: что-то было не так. — А зачем я тебе, поделиться хочешь?
— Поделиться-то я хочу, только вот вопрос — чем! — Он скинул ногу на землю и приблизил свое лицо вплотную к ее. — Новости у меня. Новостями я бы с тобой поделился с радостью, только вот…
— Денег у меня нет, если ты об этом, — неучтиво перебила его Маша, отстраняясь. — Что было, пришлось отдать в залог за комнату. Осталась сущая мелочь, только чтобы не умереть с голоду. Так что, если у тебя для меня что-то есть — выкладывай, но сделать тебе это придется чисто из меценатских соображений.
Сосед по Нинкиной коммуналке заметно сник и минут пять размышлял, мурыжа заросший подбородок. Потом чему-то мрачно хмыкал, чеканя пальцами дробь по доскам скамейки. Затем все же решился и заговорил, понизив голос почти до шепота:
— Новости у меня, белобрысая, левые… Может, они для тебя и не новости вовсе, как говорят большие парни в погонах, только что-то подсказывает мне, что ты здесь совсем ни при чем, белобрысая… Слушай, а ты и вправду Сидорова Мария Ивановна?
— И что?! — Маша мгновенно вскинулась. Давно ведь уже повзрослела, даже успела пару раз замуж сходить, а вот со своей реакцией на удивление окружающих с самого детства не умела справляться. — Это и все твои новости?!
— Ладно тебе, белобрысая, обижаться-то, — миролюбиво хохотнул парень и тут же без перехода брякнул:
— Ты ведь не убивала ее, так? Я в людях совсем неплохо разбираюсь, как-никак медуху закончил, а там нам курс лекций и по психологии читали, и про старину Фрейда балакали. Кое-что я все же успел уловить.
— И ты уловил, что я не убивала.., кого? — вскипела Маша, едва сдерживаясь, чтобы не шмякнуть парня по башке чем-нибудь тяжелым. — Ты долго будешь жилы из меня тянуть? Говори немедленно!
— Нинку, — он шмыгнул носом и вдруг, очевидно, сам не сознавая, почему, отодвинулся от Маши подальше. — Нинку убили.
— Ни-и-инку?! — Впервые со дня смерти мужа Маша почувствовала, как внутри у нее все медленно отмирает. Клеточка за клеточкой, нерв за нервом, и самой ее уже вроде как и нет, а есть что-то окостеневшее, лишь отдаленно напоминающее живого человека. — Что за вздор ты несешь? Ты под дозой, что ли? Я тебя сейчас… Бред! Ты обкололся с утра, а сейчас… Черт, черт… Этого не может быть… Кому была нужна эта дура? Что она собой представляла в своих лиловых штанищах?.. Как?.. Как ее… Я хотела сказать, как ее…