Чтение онлайн

нув, не захотелось плюнуть. А движение по улицам такое. На боль-

шой скорости несутся машины, а если надо перейти на другую сторо-

ну, то перебегай, светофоров нет, как нет и переходов. Горожане при-

думали своеобразный способ перейти дорогу. У самой кромки скап-

ливается народ и те, что стоят сзади, выталкивают на дорогу тех, кто

стоит впереди. Эти несчастные, шесть, семь человек, вылетают на ав-

тостраду, их тут же всех сбивают и давят, а те, кто их вытолкнул,

пользуясь пробкой, успевают перебежать. Во-первых, то, что на твоих

глазах людей сбивают - одно это страшно и противно, но представьте,

что после того, как я всё это увидел и пережил, на меня свалилась но-

вая напасть. Из машины, сбившей человека, вылез жлобяра и сказал,

что во всем виноват я, и не просто сказал, но и погнался за мной. А я,

конечно, от него побежал, ибо этот город, где все сошли с ума. Где

ломают все, но ничего не строят, где стоит такая матерщина, что про-

– 395 –

стое, обычное слово кажется уже чем-то диковинным. Итак, за мной

гонятся, а я убегаю. Улепётываю изо всех сил, но оторваться не полу-

чается. Не могу убежать. Бегу в гору и слышу за спиной постоянное

сопение, постоянный говорок: «Не убежишь, поймаю, пойдешь в

тюрьму. Из-за тебя столько людей сбил!». Слыхали? Не он виноват,

не те, кто несчастных пихнул под колеса, а я, видите ли, который сто-

ял в стороне. Бегу, в себе всю эту несправедливость переживаю, по-

нимаю, что никому ничего не докажешь, а он с чувством негодования

всё это говорит, как будто он прав и всё сопит за моей спиной, не от-

стаёт. Бегу, мне тяжело, задыхаюсь, да и не виноват, за это обидно и

больно, и всё это в страхе, в паническом страхе. И только я совершен-

но обессилел, только решил остановиться и сдаться преследователю,

полагая, что хоть мгновенье, но передохну, даже думаю, пусть убива-

ет, за то время пока бить будет или вести куда-то, передохну обяза-

тельно, как сразу же картина изменилась, преследователь исчез, а я

оказался в заплеванном дворике. И тут же, на моих глазах, на глазах

милиции, которая тут же стояла, убивают старика, режут ножом. Ми-

лиция смотрит на убийство и с места не двигается. Я кидаюсь к убий-

це, хочу помочь милиции в его поимке, но тут происходит странное.

Милиция хватает меня, заворачивает мне руки за спину и при этом

один из них мне на ухо шепчет: «Возьмёшь на себя!». Я стал выкру-

чиваться, действовать их методами, стал пугать их, угрожать им, хотя

сам при этом бесконечно всего боялся. Привели они меня в отделение

милиции, там везде грязь, сырость, запах мочи, а в голове молоточком

бьёт мысль: «Вот сейчас будет решаться моя судьба. Меня будут доп-

рашивать, обвинять, быть может, засудят и расстреляют, а для них это

всё не имеет значения. Жизнь моя, моя судьба, их нисколько не зани-

мает». И знаете, ощущение такое, что из под ног ушла земля, что мир

лопнул, и тут же видишь безразличное ко всему морщинистое лицо

старухи-уборщицы, которая трёт рваной тряпкой щербатый пол и по-

нимаешь, что это только твоя беда, твои проблемы, и от этой мысли

так нехорошо, так одиноко, так холодно. Посадили меня в камеру к

ябедам, предателям и беспробудным пьяницам. Камера небольшая,

все друг у друга на виду, спрятаться, укрыться негде, пожаловаться,

понимания найти не у кого. Вокруг уродливые, отвратительные лица,

тупые безразличные глаза, которые если и загораются иногда, то од-

– 396 –

ной только ненавистью. Там же, в камере, при всех, происходит не-

правый допрос, меня запугивают, мучают, больно бьют. И те и другие

оказывается, заодно, и милиция, и уголовники, все объединились про-

тив меня, все они злые, глухие к словам, слепые к слезам, лупцуют

меня, чем попало, лупцуют больно. Я смирился, сдался им на радость,

они бить перестали. И, тут я заметил, что дверь в камере открыта.

Рванулся и выбежал из камеры. В коридоре много людей, милиции,

каждый мог меня схватить, но им было не до меня. Они шли все куда-

то по коридору в одну сторону, чего-то рассматривать. Я шёл мимо

них, боялся бежать, чтобы не вызвать подозрения и напряжённо ждал,

что вот-вот за спиной раздастся крик: «Держи его!». Но крика не по-

следовало. Я вышел из отделения и побежал. Я бежал от них, бежал со

страхом, забегал в какие-то дворы, приглядывался, прислушивался –

нет ли погони, боялся всякого шороха, дрожал как осиновый лист на

ветру и, вдруг – появились люди. Неприятные на вид люди, но у меня

не было выбора, я им всё рассказал и попросил помощи. Они пообе-

щали помочь. Пообещали отправить в другой город, сказали, что я

должен подождать до вечера. Я прогуливался, ждал, хотя точно знал,

что именно они меня и продадут. А город мрачный, чужой, и я в этом

городе, как белая ворона. Все меня замечают, показывают на меня