Чтение онлайн

Малыш забавно кряхтел и озирался по сторонам.

— Что там, мой хороший? Цветочки красивые? Пойдем, посмотрим.

Олег носил сына на руках, еще не веря своему счастью. И вдруг почувствовал, как ардонит на шее потеплел впервые за долгое время. Она оттаивала вместе с ним, его сердце подпрыгнуло от радости!

— Спасибо за сына, любимая, — обратился он к ней ментально.

— И тебе спасибо, — пришел сухой ответ.

— Послушай, я знаю, что то, что я сотворил, ужасно, и даже прощения просить глупо, наверное. Но я прошу и каюсь, ты ведь все видишь и чувствуешь.

— То, что ты сотворил — это следствие твоего тотального недоверия мне. Не получится у нас с тобой жизни с недоверием таким.

— Я понимаю, ты права. Ты ведь и жизнь мне спасла, после всего, что я сделал. Хотя я сам понимаю, что недостоин был жить после всего, что сделал. Прости, что не верил тебе. Прости за все, любимая.

— Слезы катились по моим щекам, мне до безумия хотелось туда, к ним, обнять их, к себе прижать.

Я лично отрезала голову нагайне, все эти 5 месяцев питавшийся негативными вибрациями, исходившими от Олега, и нарочно усугублявшей их. Это они умеют, как никто. Но изначальные мысли были его. И за них он и должен отвечать, а еще за пулю, пущенную в сына.

Я притащила пылесос и начала делать уборку, чтобы отвлечься. Через час Дима привез Илюшу, он мирно спал в сумке-переноске.

— Вы задержались почти на полчаса, — заметила я.

— Ну, мы еще к дедушкам сходили, повидались. Пока попку подмыли. Вот вам от папы вашего подарки к празднику, — мне протянули большой пакет. — Может, новый год уже вместе встретите, а? У них такая связь потрясающая, единая, не меньше, чем с тобой. Да и ты, я вижу, оттаяла.

— Прежде сделай так, чтобы больше я никогда не смогла забеременеть. Случайно.

— Хорошо. Подстрахую тебя, хотя ты, вроде, уже не маленькая, думал, знаешь, для чего нужно содержимое разноцветных коробочек, что в аптеке продаются.

— Я знаю, Дима, но вся же…

— Ощущения не те? — подмигнул беспардонный ящер.

— Демитрий!

— Да понимаю я все, — улыбнулся отец.

Сей же ночью меня подняли на корабль где, подвергнув излучению яичники, сделали меня бесплодной.

— Год точно можешь не париться. Потом добавим, если нужно будет.

Сердце Влада до боли сжималось при взгляде на пустые, потухшие глаза дочери. Еще бы, сегодня было 31 декабря, а ее любимого не было рядом. И Влад готов был все ему простить и забыть, и даже зятем называть готов был, смириться с тем, что он, его единственный друг с детства, делит постель с его единственной дочерью. Пусть делит, если ей с ним хорошо. Если она будет счастлива. В конце концов, Влад знал, что по доброй воле он бы ее не обидел никогда. Она ему и Свете была, как дочь, а то, что спустя много лет оказались в одной постели, то тут как раз про всем известную пословицу о собачках. Не силой же он ее брал, в конце концов. А смотрел на нее на свадьбе так же, как он на Женю — с любовью и нежностью.

— Ну, хорош уж дуться, позвони ему, пригласи к нам. Он же, по сути, ни в чем не виноват, сама теперь знаешь, — сказал Влад, подойдя к окну, в которое Дора тупо пялилась вот уже минут 40.

— Я не о нем грущу, — покачала дочка головой.

— А о ком?

— Сегодня твоей внучке исполнилось бы 6 лет.

— О, моя ты хорошая. Бедняжечка ты моя, — Влад обнял дочь за плечи и почувствовал, как она вся дрожит. — Что, правда, не было другого выхода?

— Да. Увы. Все знаю, понимаю, но все равно ненавижу его за это.

— Ты настолько ненавидела мужа, что отдалась его убийце в первую же ночь?

Влад реально чувствовал, как волосы на голове шевелятся, ей-богу…

— Во вторую, — поправила Дора, — к моменту его якобы смерти я уже настолько ненавидела его, что была просто благодарна Олегу за избавление. И эту ненависть он мне сам внушал по капле каждый день, начал еще года за полтора до расставания.

— Но он любит тебя. Значит, им нужно было, чтобы родился Илюша, и от Олега. А больше, как я понимаю, Олег им не нужен.

— Одно я знаю точно: вреда ни ему, ни Илюше причинить я не позволю никому.

— Да ну что ты, у кого только рука поднимется на такую прелесть, — в гостиную дома Пелегина вошла

Женя, держа капризничавшего младенца на руках, — он проснулся и кушать хочет, кажется.

— Иди ко мне, мой родной, — Дора взяла на руки сына, и тот сразу успокоился и даже заулыбался, — да мое ты счастье! Улыбается… Моя радость!

— Так, постойте. Поверни его личиком ко мне.

Влад вытащил из кармана айфон и запечатлел первую улыбку внука, блаженно покоившегося на груди матери. Она нежно прижимала его к себе, улыбалась, а в глазах стояли слезы. Сердце Влада опять сжалось.

— Потрясающее фото.

— Мы сейчас переоденемся, покушаем. И вернемся к вам на фотосессию, — дочь украдкой смахнула слезинку. — И кстати — в качестве подарка я брата хочу.

— Мы бы и рады, но у меня с этим проблемы.

Женя смутилась, в глазах появились слезы.

— Поверь мне, Женечка, под новый год и не такие чудеса случаются. Если в них верить, конечно, — подмигнула Дора.

Вышла Дора минут через 40 и выглядела просто шикарно: яркий, но к месту макияж, потрясающее красное платье с практически голой спиной, откровенным декольте и глубоким разрезом справа потрясающе подчеркивали ее идеальную фигуру, не добавляя не грамма излишней откровенности, на ногах были открытые красные босоножки на шпильках, на шее на золотой цепочке висел кулон с черной жемчужиной, на правой руке — тонкая золотая цепочка. Ирка, взвизгнув от восхищения, помчалась за фотоаппаратом, и тут же предложила Доре тысяча и одну позу для съемки.

Позже пришли другие ее, с позволения сказать, отцы, принеся уже готовую еду из ресторанов и подарки. В 9 часов, когда все хотели пойти погулять, Дора вдруг стала чесать руку и уставилась со злобой на Пелегина:

— Че ему надо?

— Пойди, спроси, — пожал тот плечами.

— Там прибраться в одном месте малость надо, — как ни в чем не бывало, заявил Дима.

— Марсианский патруль грохнулся нечаянно так, — подмигнул он Сомову, — ребята, конечно, уберут все до утра, но сегодня новый год. Всем хочется к семьям успеть. А тебе ж с ним — это как раз чихнуть, не парясь.