Чтение онлайн

Однажды он видел в коллекции своего старого и единственного друга Графа прекрасное жемчужное ожерелье, которое тот когда-то приобрел на аукционе Сотби. И теперь Артур возжелал всеми правдами и неправдами выпросить у Графа это ожерелье.

И подарить это ожерелье Лине.

В колонном зале Музея этнографии царило оживление, напоминавшее сдержанную радостную суету вокруг буфета с бесплатным коньяком.

Собственно, так оно и было, были и буфет, и бесплатный коньяк, но все же не это привлекло сюда в этот день множество людей в приличных костюмах и по большей части в галстуках. Набить утробу деликатесами все они могли и в более подходящем месте. Их внимание было сосредоточено на расположенном в центре зала огромном столе, похожем скорее на сцену, на которой могли бы свободно разместиться полтора десятка стриптизерш.

Стол был застелен темно-синим бархатом и залит ярким светом грамотно расставленных светильников. У четырех углов этого великанского стола стояли четверо молодых и крепких мужчин, одетых в черные костюмы, сидевшие на них, как ласты на козе. Они следили за тем, чтобы никто из присутствовавших не посягнул на то, что было на этом столе разложено. Конечно, и речи не могло быть о том, что какой-нибудь приличный господин пятидесяти лет в дорогом костюме, с дорогими зубами и с дорогой молоденькой сучкой, цеплявшейся за его локоть, вдруг схватит со стола жемчужное ожерелье и бросится бежать к выходу. Конечно же, устроители торжественной презентации, проходившей в колонном зале музея, этого не опасались. Но порядок есть порядок, а кроме того, не умеющие улыбаться стражи придавали событию большую значимость…

Под высоким потолком летали отраженные колоннами и стенами звуки - шарканье, кашель, жужжание фотокамер, негромкие разговоры, неожиданный скрежет подвинутого стула. Раздавались и другие звуки, доносившиеся преимущественно из дальнего угла, где был устроен большой банкетный стол, на котором имелись и коньяк, и водочка, и шампанское, а также бутерброды с разными рыбами, тарталетки с салатами и многое другое. Нужно ли говорить, что все это было бесплатным и что особой популярностью этот стол пользовался среди разномастных журналистов, которых, как известно, кормят ноги.

Попивая коньяк и уплетая бутерброды, журналисты, однако, не забывали и о своей основной работе. Их натренированные глаза и уши примечали всякую мелочь, и в нужный момент камера наставлялась на нужного человека, который тут же начинал вещать в надежде на то, что именно его высказывания окажутся наиболее интересными и весомыми.

Шорохи, покашливание, сдержанный смех - все это напоминало звуки, которые можно услышать в театре перед поднятием занавеса. Тихие разговоры, обрывки фраз сливались в общий гул, на фоне которого можно было разобрать отдельные фрагменты разговоров.

–  …но ведь Вергилий Аристархович обещал в этом квартале перевести средства в наш фонд. И не какие-то проценты от общей суммы, а все одиннадцать миллионов. Что? Да нет, конечно же, не рублей…

–  …пусик, а я тоже хачу такую брошку. Ну ладно, это не брошка, а подвески, но все равно - хачу! А вот эта штуковина, она что - на голову надевается? Она мне тоже нравится. Ты меня не любишь…

–  …я тебе точно говорю, Николай Васильич, тут не все. Я точно знаю. Неважно, откуда, но знаю. Это еще нужно прояснить. Они хапнули самое главное, а эти царские побрякушки выложили для историков. Откуда? Неважно…

–  …тихо, Коряга, ты не на сходке, базарь потише. И вообще, мы же при галстуках, так что давай говорить по-интеллигентному. Но скажу тебе честно, что всю эту вечеринку можно было бы элементарно поставить на гоп-стоп. Тут же всего четверо охранников, загасить их, а цацки прямо в скатерть завернуть. Ах, простите, я вас задел…

–  …товарищ полковник, мы зарплату офицерам выдать не можем, а тут столько добра! Может, этот фонд, как его… Имени Андрея Рублева, во! Может, он защитникам отечества деньжат подбросит? Мы же и их тоже защищаем!

–  …уберите камеру, мне не нужно сниматься. Никаких интервью. Ты что, не понял, козел? Может, тебе по-другому объяснить? Вот так-то лучше…

–  …Толик, бери вон того крупным планом. Да, который с перстнем. Это вор в законе, а сейчас в Комитете по историческим ценностям работает. Давай-ка к нему поближе, может, чего умного скажет…

Публика, собравшаяся в колонном зале Музея этнографии, была весьма пестрой, но объединяло всех, пришедших на презентацию одно - разложенные на синем бархате драгоценности. Золото, бриллианты, сапфиры, изумруды - все это сверкало в лучах прожекторов радужными искрами. Потемневшее серебро, невесомый фарфор, старинные рукописные книги, драгоценные женские украшения, и среди них - царский парадный гарнитур, состоящий из подвесок, четырех перстней, увесистых сережек, ожерелья и того самого золотого "кокошника", название которого Артур так и не удосужился узнать…

Любой мало-мальски сведущий в ценах человек мог бы с уверенностью сказать, что на огромном столе, покрытом синим бархатом, лежит не один десяток миллионов долларов. И эта оценка была бы вполне верной, если только не учитывать историческую ценность представленных реликвий, которые именно реликвиями и были. И это немаловажное обстоятельство делало пролежавшие полвека в пещере сокровища гораздо дороже.

В зале раздался громкий электрический щелчок, потом высокий свист, и усиленный микрофоном голос сказал:

–  Раз, два, три, проверка.

Все находившиеся в зале повернулись на звук, и только четверо охранников не спускали глаз со стола, на котором лежало достояние Российской империи.

На небольшом возвышении рядом с буфетом появился освещенный телевизионными светильниками человек, который в одной руке держал какие-то бумаги, а в другой - бокал с шампанским. Человек этот был известным телеведущим, звали его - Игорь Боровой, а известность свою он получил по большей части благодаря скандальным программам, в которых лихо срывал покровы, швырял обвинения, задавал провокационные вопросы и вообще - хамил, как мог, причем степень его азарта напрямую зависела от размера гонорара.

Собственного мнения ни по какому вопросу он не имел и мог, не моргнув глазом, сегодня развенчать и втоптать в землю Георгия Моисеевича по заказу Рустама Альбертовича, а завтра наоборот - опозорить перед телекамерой Рустама Альбертовича по заказу Георгия Моисеевича. А послезавтра - в компании обоих оппонентов непринужденно развлекаться с девками в престижной сауне на Заставской.

–  Дамы и господа!
– поставленным голосом провозгласил Боровой.
– Прошу внимания!

При этом он оглядел обращенные к нему лица с выражением мясника, выбирающего из стада баранов экземплярчик пожирнее.