Чтение онлайн

Если учесть, что человек был разбужен, он был достаточно добросердечен. Он сурово взглянул на бледное лицо Ребекки, но не стал задавать никаких вопросов после того, как Эдисон заплатил ему вперед пачку бумажных денег. Когда завершилась краткая церемония, человек стоял над ними, пока они подписывали свидетельство о браке. После того его жена предложила прохладный напиток «Кул-Эйд» и кусочки покупного пирога. Эдисон отказался, сославшись на то, что им еще предстоит долгий путь до утра.

На обратном пути Ребекка сидела, глядя на мелькающие в темноте деревья. Все кончилось. Она была замужем. Теперь ничего уже нельзя было сделать. Она чувствовала себя обессиленной и замерзшей, несмотря на теплую ночь. Наконец она уснула.

Когда она очнулась, небо серебрил восход. Земля была плоской и полнилась высокой качающейся травой, насколько хватало глаз по обе стороны дороги. Прошел миг, прежде чем Ребекка поняла, что это за трава; затем она ее узнала. Сахарный тростник.

Она резко встала и произнесла на выдохе:

— Где мы?

— Почти дома.

— Что ты имеешь в виду? Это дорога не к дому!

Эдисон обернулся, и усмешка, с которой он посмотрел на нее, была странной.

— Я тут подумал, пока ты спала. Мне не хотелось, чтобы мой дядя кричал и ругался по поводу нашего брака или чтобы твоя мать проливала над нами слезы. Уже поздно возвращаться в Тьюлейн, семестр начался. К тому же я всегда хотел пожить в Новом Орлеане. Мы отправимся во французский квартал, снимем квартиру, будем веселиться. Что скажешь?

— Я хочу домой.

Он нахмурился:

— Отныне твой дом со мной.

— Но я должна поговорить с мамой. Она будет думать, что со мной случилось что-то ужасное, Маргарет будет знать, что я не возвращалась домой прошлой ночью. Может быть, она уже позвонила в полицию!

Лицо его изменилось, она успела это заметить, но не поняла, что это означало. Спустя минуту он сказал:

— Я об этом не подумал. Можешь им позвонить из следующего городка.

— Мне нечего надеть. И тебе тоже.

— Я могу попросить, чтобы мне прислали что-нибудь из моих вещей. А что касается тебя, все, что у тебя было, не годится так или иначе. Я куплю тебе новое платье или два.

— Не годится? Они были такими же, как и у всех. — Она резко повернулась на своем сиденье и неподвижно уставилась на Дорогу.

— Не у всех, кто имеет значение.

— Лучшего ты не мог сказать! Наверное, ты считаешь, что моя семья тоже не имеет значения.

— Не слишком.

В ней пробудилось чудовищное чувство, когда она повернула голову в сторону человека за рулем. Она поняла, что совсем не знала его. Глаза ее наполнились слезами, но она не позволила им пролиться.

В тишине громко раздавалось гудение мотора. Эдисон мельком взглянул в ее сторону, остановив свой взгляд на ее груди, вздымавшейся от быстрого прерывистого дыхания под дешевым хлопчатобумажным платьем. Он протянул руку, чтобы сжать мягкое полушарие, и в его голубых глазах появился сладострастный блеск.

— Ладно, я чувствую, пока тебе и так не понадобится много одежды.

Он был прав.

Они нашли квартиру на одной из улиц французского квартала. Это было не совсем то, что обещал Эдисон, поскольку плата оказалась мнрго выше, чем он ожидал. На самом деле это половина верхнего этажа того, что некогда было хорошим старым домом, прежде чем его разделили для сдачи внаем. Стекла непрочно сидели в рамах, краска потрескалась, а обои местами отошли от стен; и все же Ребекке скорее это понравилось. По ее меркам комнаты были большие и просторные, а задний дворик, даже при наличии битого кирпича и пыльного высохшего фонтанчика, очарователен.

Другие жильцы представляли собой любопытную смесь. По соседству проживала пожилая женщина, владелица дома, вдова, вечно надевавшая черное. Она содержала кошек и появлялась только в темноте, когда выносила свой жалкий мусор. Внизу жила женщина-мулатка, у которой были сменяющие друг друга посетители, белый мужчина — ночью, а черный — в течение дня. Напротив них на нижнем этаже жил молодой человек, которого редко можно было видеть, поскольку он весь день спал и работал, в ночную смену в одном из ресторанчиков квартала.

Эдисон не предпринимал никаких усилий, чтобы работать. Он проводил ночи напролет, шатаясь по барам квартала, а дни — во сне, затаскивая в постель Ребекку или ругаясь и крича по телефону на своих адвокатов. Оказалось, его дядя отказывался оплатить расходы за путешествие в Новый Орлеан и был так зол на племянника за отказ продолжать обучение, что даже не желал с ним говорить. Поскольку дядя был к тому же главным опекуном его имущества, то содержание Эдисона было наполовину урезано. Оно восстановится в полной мере, только когда он вновь поступит в университет. Как сказал Эдисон, денег было ровно столько, чтобы хватило на смену или две дешевого нижнего белья для Ребекки.

Она собиралась попросить Маргарет прислать ей несколько вещей, но ей отказали.

Когда она позвонила, Маргарет накричала на нее по телефону:

— Ты думаешь, что слишком умная, да? Сбежала просто так? Ты думаешь, что всех нас обскакала, расхаживая повсюду, как миссис Астор, в бриллиантах и мехах, когда я застряла здесь с Ботинками! А мама? Думаю, ты знаешь, что почти убила ее, когда она обнаружила, что тебя нет?

— Я знаю почему: ты кричала на нее, как сейчас на меня.

— Не учи, как мне вести себя с мамой, негодяйка!

— Хорошо, но она в порядке? Ей так плохо?

— Я думала, придется вызывать «скорую помощь», правда. Губы ее стали такими синими, я ждала, что в любую минуту вдох ее будет последним.

Ребекка прикусила нижнюю губу:

— Дай мне поговорить с ней.

— Не думаю, что это хорошая затея. Это может снова расстроить ее, а она только сию минуту прилегла.

— Я ничего не скажу, что бы ее огорчило. Ты же знаешь, она бы хотела со мной поговорить.

Если Маргарет и слышала умоляющие нотки в ее голосе, то она посчитала возможным это проигнорировать.

— Я и вправду думаю, эта затея не из лучших. Знаешь, мне теперь надо заботиться о маме. Ты должна проявить некоторое беспокойство о ее здоровье тоже, вместо того чтобы думать только о себе и о том, что хочется тебе.

— Может быть. Я позвоню позже — узнать, как она.

— Сделай милость, — ответила Маргарет. Она повесила трубку, даже не спросив, куда собираются Ребекка и Эдисон или на что они думают жить.

Казалось, что каким-то образом Маргарет считала, что Ребекка вступила в жизнь, полную богатства и наслаждений. Больше ошибиться она не могла. В квартире был маленький настольный вентилятор, общего вентилятора не было, чтобы разгонять устоявшийся дневной зной этого невыносимого лета, и, конечно, никакого кондиционера, который был бы необходим, по мнению Эдисона. Он считал обычным делом привычку Ребекки выходить на прохладу в сумерки и сидеть на ступеньках лестницы, которая вела в их комнаты.