Чтение онлайн

Ей трудно было объяснить, откуда вдруг возникла эта картина воспоминаний. Она едва ли часто думала о своем отце, умершем, когда ей было лишь десять лет. Но то, что она сказала, было правдой. Космо Столет сумел дать ей почувствовать то же самое состояние безопасности и уверенности.

Он мягко улыбнулся.

— Я не ваш отец, помните об этом. Но начало мне нравится. — В его мягкости она ощущала какую-то пугающую неумолимость. Она вновь положила ложку и выпалила:

— Вы знаете, у меня есть внебрачный ребенок.

— Ужасное преступление, совершенное идиоткой!

— Вы даже не представляете себе, какая из меня может выйти жена.

— Красивая жена. Все остальное меня не интересует.

— Вашему сыну я не нравлюсь. — Говоря это, она отвела глаза, и щеки ее вновь зарделись.

— Вы выходите замуж не за моего сына. Кроме того, он не испытывает к вам неприязни. Он, скорее, презирает меня за то, что, увидев вас, я не отпустил вас с миром.

— Вы не правы.

— Выходите за меня замуж, и мы посмотрим.

Но споры и уговоры продолжались еще довольно долго. Наконец Ребекка поняла: Столет имел в виду именно то, что говорил. Он на самом деле хотел, чтобы она была его женой. Она не понимала, почему так привлекает мужчин, хотя знала, что хороша собой, но не чувствовала себя отличной от сотен других молоденьких девушек. Быть желанной приятно, но и страшно, потому что, если она не понимала, за что ее любят, может быть, без всякой особенной причины, ее могут и перестать любить столь же легко. А ей уже надоело быть нелюбимой.

Итак, в конце концов она стала миссис Космо Столет. Во время поездки за покупками в Новый Орлеан он провел ее по старым универсальным магазинам — «Мэзон Бланш» и «Холмс», показал ей изысканное белье, смелого покроя сорочки, элегантные костюмы и платья, сумочки, приятно пахнущие кожей, и туфли, сидевшие на ее маленькой ножке так, как если бы были сшиты на заказ. Чтобы удовлетворить ее запросы, для медового месяца в Париже Космо не стал покупать никаких особых чемоданов и сумок, сказав, что на обратном пути, в Лондоне, они купят новые. Он не любил чемоданов фирмы «Вуиттон», считая их слишком броскими и заметными для воров. Его чемоданы были сделаны фирмой, занимающейся поставками для королевы. Они неописуемо уродливы и тяжелы, как железные. Но зато вечны.

Понадобилось еще несколько недель, чтобы Ребекка приняла католичество. В это время она жила в верхней комнате Бон Ви и спала одна. Однажды она попыталась встретиться с Дантом. Это случилось, когда она заехала в бывшую квартиру за своими немногими вещами. Она хотела рассказать ему о своих планах и пригласить на свадьбу. Но Данта не оказалось дома. Девушка, которую она видела тем незабываемым днем, обещала передать ее слова, но Дант не позвонил ей и не попытался увидеться.

Свадьба была немноголюдна, на нее были приглашены лишь несколько самых близких друзей Космо и его сын. На Ребекке было платье из тончайшего кремового шелка, многочисленные складки которого были украшены кружевами ручной работы. Выбор сделал, конечно, Космо. Естественно, он не сказал ей, сколько оно стоит. Она смотрела на себя в зеркало перед отъездом в церковь, смотрела на прическу и на макияж, сделанные человеком, который приехал в Бон Ви с этой единственной целью. Она была хорошенькой и воздушной, как сказочные принцессы, хотя все это не ее заслуга. На самом деле она не узнавала себя, даже чувствовала себя по-иному. Создавалось впечатление, что постепенно ее превращали в кого-то другого, ей незнакомого. Это и пугало, и волновало.

Ребекку охватила паника, но она подавила это чувство. Она сделала выбор. Обратного пути нет, да ей и не хотелось возвращаться, если быть до конца откровенной. К тому же ее уход был бы слишком болезнен для Космо. Она поставила бы его в неловкое положение. Любопытно узнать, что это такое, жить в Бон Ви, быть миссис Космо Столет? Дело не в деньгах, на самом деле не в деньгах. Дело в положении, в уважении. Ну и конечно, в самом человеке. Постепенно ей начали нравиться и его мягкая забота, и то, что он баловал ее.

Прием по случаю свадьбы прошел в Бон Ви, и народу было приглашено довольно много. Ребекка стояла рядом с Космо в холле и приветствовала гостей. Она нервничала, в голове мелькали имена и лица. От дежурной улыбки устали губы. Она повторяла и повторяла без конца одни и те же вежливые фразы, в конце концов они стали казаться ей просто глупыми и бессмысленными. Все пришедшие казались очень изысканными, чувствовали себя раскованно, они знали всех и были всеми узнаваемы. Люди переходили от одной группы к другой, с кем-то связывали дружеские связи, с кем-то их объединяли общие интересы. Ребекка ощутила себя посторонней среди этой массы знакомых между собой людей. К тому же она понимала, что ее осматривают, обсуждают, судят.

Больше всех ее, однако, смущал сын Космо. Ноэль стоял в стороне и неотрывно смотрел на нее из-под ресниц, отпивая шампанское. Он был очень красив, ему шел вечерний костюм, хотя улыбка сделала бы его еще более привлекательным. Но он не улыбался. Он как будто изучал каждое ее слово и каждый ее жест, как будто был заинтригован происходящим.

У Ноэля вошло в привычку внимательно на нее смотреть. Поэтому она постоянно ощущала его присутствие и видела себя как бы со стороны. Поначалу он был мало приветлив, между ними было заключено как бы зыбкое перемирие. В конце концов у них не столь большая разница в возрасте. Поэтому неудивительно, что им нравилась одна и та же музыка — от рока до джаза, объединяло и чувство юмора, зачастую недоступное Космо.

В этот вечер Ребекке казалось, что Ноэль прекрасно понимал ее волнение, ее неуверенность, ее отчужденность и стремление стать частью этой общности людей, понимал ее робость при мысли о предстоящей первой брачной ночи. Она видела сочувствие в глубине его серых глаз, смотрящих на нее. Между ними как будто уже установилось родство. Этот молодой человек, как невероятно это ни звучит, уже завтра станет ее пасынком.

Череда гостей как будто бы поредела, и Космо предложил, что если ближайшие две минуты никто не появится, покинуть их пост у входной двери. И тогда Ноэль двинулся к Ребекке. В тот же самый момент Космо отвернулся, отвлеченный разговором с дворецким.

Ноэль обнял Ребекку, но не поцеловал в щеку, как это делали все остальные, а наклонился и поцеловал в губы.

Губы его были гладкими и теплыми, от него пахло шампанским. Прикосновение было таким же пьянящим, как свадебное вино. Волны наслаждения разбежались по ее телу и достигли самой чувствительной его части. Она откинулась так, как будто ее обожгли. Их взгляды встретились, и она была поражена той болью, которую обнаружила в его глазах.

— Поздравляю вас, — сказал он, и голос его был мягким, хотя и окрашенным едва уловимой иронией. — Конечно, отец был прав — вы станете великолепной хозяйкой Бон Ви.