Чтение онлайн

Протопресвитер различает два типа любви: buen amor, или истинную любовь, исходящую от Бога, и loco amor, или безумную любовь, то есть земную любовь к женщинам. Последняя, как он откровенно признает, доставляет наслаждение, даже несмотря на то что не всегда заканчивается победой. «Разве не приятно сидеть в тени грушевого дерева, даже если нет возможности отведать его плодов?» Женщины — восхитительные создания, несмотря на все, что о них наговорили дурного. «Если бы Господь, когда создавал человека, верил, что женщина есть зло, Он бы не сделал ее спутницей мужчины». Любовь делает неуклюжего человека ловким, а уродов превращает в красавцев.

После неудачно закончившейся любовной истории, когда протопресвитер допустил ошибку, предложив своей возлюбленной даме песни и стихи вместо даров более ощутимых, ему во плоти является сама Любовь с упреками и советами. Он связался с женщиной не того сорта. Отныне он должен избирать лишь тех, кто «рассудителен в домашних делах и неистов на ложе». Женщины низших классов в любви совершенно не разбираются. Следует завести себе хорошую посредницу — одну из тех старух, что укрываются в тени церквей, продавая разные порошки да безделушки, и имеют доступ в лучшие дома города.

Влюбленный должен быть, «подобно голубю, чистым и умеренным; подобно фазану, галантным и хладнокровным... Будь осторожен, невспыльчив, непечален и нераздражителен. Служи любви приятными словами, любовными жестами, и любовь усилится. Не забывай вздыхать; не говори слишком много, иначе возлюбленная сочтет тебя лжецом; без колебаний, но умеренно применяй иногда силу, ибо страх и скромность не позволяют женщинам уступать твоим желаниям».

Что касается внешнего облика женщины, то она должна быть высокой, иметь небольшую головку, светлые волосы, длинные ресницы, большие глаза, маленькие уши и широкие бедра. Но и о невысоких женщинах тоже можно сказать немало хорошего. Стихотворение протопресвитера из Иты на эту тему перевел Лонгфелло {54} , опубликовав его в номере «Норт Американ ревью» за 1822 год:

Крупинка перца так мала, но нет другой приправы,

Что за обеденным столом сравнится с ним по праву.

И если милая твоя совсем миниатюрна,

Никто из дев не сможет с ней сравниться страстью

бурной.

Ведь розы маленький бутон всех ярче пламенеет,

Песчинка золота одна горы камней ценнее,

Всего лишь капельки вина довольно для причастья,—

И с милой крошкой сможешь ты познать блаженство

счастья.

Вдов покорить бывает несложно: «нужен лишь небольшой огонек, чтобы разжечь свечу вторично»,— и поэтому протопресвитер решает начать ухаживания за молодой и богатой вдовушкой, доньей Эндриной. Он договаривается об услугах старой сводни Тротаконвентос, которая отзывается о протопресвитере в таких восторженных тонах, что в конце концов вдова приходит к ней в дом и там уступает соблазну. Эту сцену стыдливый кастильский копиист не включил в повествование.

Затем автор пытается совратить юную девушку, но платит Тротаконвентос слишком мало; та разоблачает его намерения, и все кончается крахом. Разочарованный и в подавленном настроении, протопресвитер отправляется восвояси через сьерру, — этот эпизод позволяет ему вдоволь потешиться над традиционными любовными пасторалями. По пути автор встречает четверых serranas, то есть пастушек, которые занимаются с ним любовью в присущей им грубой манере, и он несказанно рад вырваться из объятий этих амазонок.

Даже делая скидку на литературные преувеличения, призадумаешься, уж не имели ли эти выпады против serranas реальную основу под собой? Они, безусловно, ближе к жизни, чем пресные идиллические serranillas [24] , в которых описываются пастушки наподобие тех, что изображены на дрезденском фарфоре. Serranas, громкоголосые, дюжие, любящие вино и чувственные, действительно существуют. Во всяком случае, они существовали еще в девятнадцатом веке, о чем свидетельствуют записи ученых-фольклористов об их откровенных сексуальных манерах.

Странные обыкновения горцев известный этнолог X. Каро Бароха сравнивал с подобными же обычаями земледельческих общин Северо-Восточной Меланезии. В провинции Леон, как он сообщает нам в книге Los Pueblos de Espana [25] , девушки и юноши в период с мая по октябрь разделялись на пары и спали вместе в хижинах за пределами деревни.

А теперь расскажем о влюбленном, который относился к жизни более философски: об Аузиасе Марке {55} , родившемся в конце четырнадцатого века в садах прекрасной провинции Валенсия, лишь незадолго до этого освобожденной от мавров. Аузиас Марк принимал участие во многих походах, дослужился до ранга королевского сокольничего и, наконец, ушел в отставку, устроившись в своем поместье в Валенсии — как говорят, из-за какого-то скандала, связанного с дамой,— где писал стихи и занимался любовью. Он был дважды женат, имел двоих или троих наложниц и несколько незаконнорожденных детей, которых, похоже, очень любил. «Мой грех — безумная любовь»,— признавался он в одном из своих стихотворений.

Аузиас Марк похвалялся тем, что был единственным человеком, подвергшим любовное чувство анализу, и восклицал, что лишь очень немногим удается ее познать: Oh, quant son росе qui d’amor han saber! Нелегко понять любовь, узнать, что это такое, к чему она ведет, что творит и почему делает своих приверженцев такими счастливыми. Существуют три рода любви: безумная (или животная), ангельская и смешанная. Гармония может быть достигнута лишь в случае соединения души и телесной любви. Плотская страсть похожа на летние ливни, сопровождаемые громом и молнией, которые в короткое время заставляют реки выйти из берегов и затопляют поля. Аузиас Марк признается, что много раз становился жертвой такой любви. Он почитал Венеру чаще, чем Диану, потому что «плоть наша не признает никакого иного божества». Между любовью и смертью существует близкое сходство; похожи они тем, что и та и другая преследуют беглеца и убегают от того, кто их ищет. «Я нахожу наслажденье в смерти»,— писал он. Марка неизменно волновала тема спасения собственной души и души возлюбленной дамы. Когда та умерла, его стали преследовать мысли о ее загробном существовании. В рай или в ад она попала? Если возлюбленной суждены адские муки, то уж не по его ли вине? Думая о ней, он сумел отделить тело от души и относился к усопшей со всем благоговением верующего в храме. В раю она или в аду? — непрестанно вопрошал он себя. Марк понимал, что его молитвы напрасны, ибо приговор уже вынесен. Если возлюбленная проклята, то он молит Бога уничтожить и его тоже.

Возможен ли вообще совершенный любовный союз? Любовники могут соединиться телами, но души их остаются разделенными и протестуют, ибо не хотят жить в телах друг друга. К тому же любви нелегко обитать в женщинах, этих безмозглых существах, служащих только для продолжения рода. Недостаточный ум объясняется излишней природной чувственностью женщин; желания их сильнее разума. Только любовница короля Альфонса Великодушного {56} снискала расположение этого болезненно чувствительного поэта, одним из первых заявившего о пресыщении жизнью, enfastijament di viure, искавшего беспредельное в человеческой любви, понимавшего, что бесконечные силы, бурлившие в нем, сильнее влечений любви плотской. В его стихах отражается неравная борьба между испанским аскетизмом и мавританским сладострастием атмосферы Валенсии, «этого сада наслаждений,— как назвал его в 1505 году Алонсо де Проаза,— этого роскошного храма, в котором любовь обитает вечно».

Язык и образы религиозного эротизма, в котором преуспели и арабы, и испанцы, тонко переплетались в творчестве Раймунда Луллия {57} — рыцаря, любовника, поэта и миссионера, родившегося в Пальме в 1235 году и забитого до смерти камнями враждебным мусульманским населением Бугии в 1315-м. Друга и Любимого {58} Раймунда Луллия можно читать, испытывая при этом наслаждение как мирского, так и мистического толка.

«Птица пела в саду Любимого. Друг пришел и сказал птице: “Если мы не понимаем произнесенных речей, то можем объясниться с помощью любви, потому что в песне твоей перед моими глазами предстает Любимый...”