Любовь Люцифера
Шрифт:
Сага позволила ему раздеть себя. Он сделал это с такой легкостью, словно одежда сама падала с нее.
От его прикосновений все в ней вибрировало, каждый нерв, каждая клетка тела. И по его взволнованному дыханию она понимала, что он тоже захвачен подобными чувствами.
Тысячи лет… один в преисподней…
И с новой силой она почувствовала симпатию к его горькой участи, и маска строгости и сдержанности на его лице стала смягчаться.
И, стараясь не форсировать то удовольствие, что она должна была получить, Сага торопливо спросила:
— Но почему ты сказал, что являешься моим родственником?
Она сама не обращала внимания, что переходила с ним то на «ты», то на «вы». Это получалось у нее естественно, учитывая доверительность их разговора.
— Чтобы поменяться ролями с Паулем фон Ленгенфельдтом, — ответил он, довольный тем, что она невольно сделала попытку сближения. — Чтобы заставить тебя поверить в то, что я — защитник, посланный тебе твоими предками.
— Но ведь мы так похожи, ты и я.
— Да. Это тоже одна из причин того, что я выбрал именно тебя. Разве ты не знаешь, что люди инстинктивно ищут себе партнера, чем-то похожего на них самих? Это не говорит о том, что человек любит больше самого себя, просто им движет стремление к полному взаимопониманию.
Он раздел ее. Сага не чувствовала холода, ночной ветер не долетал до них, потому что он своей магией, своей жаждой тепла изолировал их от окружающего мира.
Отойдя немного в сторону, черный ангел осмотрел ее с ног до головы. И она нисколько не смутилась. И это она, которая никогда не осмеливалась раздеваться догола перед своим мужем!
— Ты так красива, Сага, — сказал Люцифер. Потом он опустился перед ней на колени и положил голову ей на грудь. При этом он с вожделением поцеловал сначала одну ее грудь, потом другую, после чего стал лизать их своим темным языком. И каждый раз, когда он прикасался к ее коже, у нее перехватывало дыхание, и возбуждение в нижней части тела нестерпимо возрастало. Взяв в свои ладони его прекрасную голову, она уткнулась лицом в черные кудри и стала шептать слова безысходной любви и тоски.
— Мне так одиноко там внизу, Сага, — шептал он в ответ. — Так пусто…
— Я знаю, — ответила она.
Но знала ли она это на самом деле? И она представила себе преисподнюю такой, какой она всегда казалась ей: черные скалы, холодная сырость… Собственно говоря, она ничего не знала об этом, она только догадывалась. Возможно, он жил в роскошном дворце? С толпой слуг?
Он медленно, с наслаждением принялся ласкать ее тело своими красивыми руками, так что она тихо стонала от нетерпения. И он сам весь дрожал, прикасаясь языком к ее коже — легко, возбужденно, с восхищением. Сага закрыла глаза. Ноги у нее подкашивались, и она легла на спину, а он наклонился над ней. И на камнях ей было лежать вовсе не жестко, как можно было подумать. Ей казалось, что она лежит на мягкой перине, ей было тепло, и от него исходил жар. И тело ее стремилось лишь к одному…
Глаза его лихорадочно блестели, рот принял чувственное выражение. Обняв руками его голову, Сага притянула его поближе к себе — может быть, он не знал, что такое поцелуй?
Ах, что это она надумала, она, никогда не бравшая на себя инициативу в поцелуе? Но теперь она созрела для этого, теперь ей хотелось почувствовать на своих губах его губы, и она знала, что он не должен считать ее бесстыдной, он должен просто радоваться тому, что она показывает ему свою любовь.
Когда она нашла его рот, по телу его прошла дрожь. Она почувствовала кончик его языка на своем языке — и после этого все произошло так быстро, с таким нетерпением и обоюдной страстью… и он овладел ею в миг неодолимого возбуждения. Тело Саги свело судорогой от наслаждения, она откинула назад голову, находясь в таком диком экстазе, что все плыло у нее перед глазами, и единственное, что она слышала, так это его мощное дыхание.
Она была женщиной Люцифера. Возлюбленной одинокого черного ангела.
Поскольку он не был обычным мужчиной, ему было недостаточно обладать ею один раз. И вскоре все повторилось снова. И следующий час был сплошной полосой оргазмов — ее и его, нередко совпадающих, иногда идущих порознь. Это было целое море ласки и нежных слов; и все это время она была так захвачена всей той любовью, которую она получила и которую хотела дать, что непрерывно рыдала; иногда ему казалось, что он недостаточно убедил ее в том, как много она значит для него, и тогда он принимался гладить ее по волосам, по лицу с какой-то бессильной нежностью.
Казалось, к Люциферу снова вернулась его безнадежная, тысячелетняя тоска.
Потом они долго лежали рядом, смертельно уставшие, но счастливые, убежденные в том, что теперь они неразлучны, что они есть друг у друга и что они любят друг друга с безграничной нежностью и страстью. Они наслаждались каждым мигом, проведенным вместе, хорошо зная, что скоро все кончится.
Наконец они встали. Сага снова оделась. Среди скал дул резкий, порывистый ветер.
— Сколько времени у тебя еще осталось? — тихо, без всякой радости спросила она.
— Совсем немного.
— Мне не хочется расставаться с тобой. Он порывисто прижал ее к себе.
— И мне тоже. Сага, не могла бы ты… Оба в страхе замолчали. Совсем рядом они услышали чьи-то голоса. Залаяли собаки.
— Наверняка он забрался сюда, — сказал один грубый голос. — Наверху мы его и схватим.
— Сага… спрячься!
И он поспешно втиснул ее между двумя каменными выступами.
— А как же ты? Почему должна прятаться я, ведь тот, кого они ищут, мужчина…
— Молчи!
Перед ней снова стоял Марсель, одетый как обычно. Обычный Марсель, в которого она так безрассудно влюбилась.
— Ты не должна видеть это, — торопливо сказал он.
— Нет, Марсель, только не меч…
— Нет, нет, я не имею права убивать кого-то на земле.
И в следующий миг он был уже среди скал. И тут как раз появилась группа людей с двумя собаками.
— Он там! — воскликнул предводитель, судя по всему, ленсман.
— Теперь он не уйдет от нас! Марсель спрятался за выступ скалы.