Чтение онлайн

– Король, очевидно, очень высоко ценит тебя, раз появился с такой свитой, – сухо заметила она.

– С моей стороны было бы глупо думать так. Это не имеет отношения ни ко мне, ни к тебе.

Верхом на лошади Дэвида они влились в поток рыцарей и лордов. Кристиана коснулась бриллианта в серебряной оправе, украшавшего ее шею. Его принесли, когда она одевалась.

– Спасибо за подарок. Он превосходно гармонирует с платьем.

– Эдмунд заверил меня в этом. Я рад, что тебе нравится.

– Эдмунд?

– Портной, который шил твое подвенечное платье, Кристиана. И большинство твоих туалетов и накидок. Его зовут Эдмунд. Он один из самых известных мастеров в Вестминстере и лучший в своей профессии.

Кристиана почувствовала, что краснеет. Она, конечно, знала имя портного, но просто забыла его. А Дэвид напоминал, что она должна знать людей, обслуживающих ее, и не думать о них как о пустом месте.

Ее сожаление быстро сменилось раздражением: первыми словами мужа стал скрытый упрек.

Тут же вспомнились и другие основания для недовольства.

– Я думала, что ты навестишь меня, – сказала она.

– Мы же условились, что я не стану этого делать.

– И все равно я надеялась, что ты придешь. Дэвид взглянул на нее, но промолчал.

– Он вернулся, – добавила она. – Но ты это, конечно, знаешь.

– Знаю.

И все. Никаких вопросов, ни слова.

Неужели тебя не интересовало, что может произойти? выпалила она. – Неужели ты так чертовски уверен в себе?

Своим приходом я бы оскорбил тебя. Я полагал, что дочь Хью Фицуорина слишком горда, чтобы покинуть супружеское ложе и уйти к другому мужчине, особенно когда сна узнала правду о нем.

– И все равно…

– Кристиана, – тихо прервал он, прижимаясь губами к ее уху, – не стоит сейчас это обсуждать. Я не приходил, потому что был занят подготовкой к свадьбе. За это время я улаживал свои дела, чтобы провести следующие три дня в постели с тобой. А ночами думал о том, как мы окажемся рядом.

Она и хотела бы избежать той восхитительной дрожи, которую вызвало прикосновение его губ, но ее тело тоже предавало ее ночами и сейчас отреагировало против ее воли.

Она заставила себя вспомнить, как он расчетливо соблазнил ее, чтобы привязать к себе. Ее раздражала его самоуверенность.

– Отчего ты решил, что я захочу провести следующие три дня именно таким образом?

– Ты теперь моя жена, девочка. И конечно, можешь выбирать, но только если я тебе это предлагаю. – Он прижался губами к ее виску и вкрадчиво произнес: – Ты убедишься, что я хороший хозяин. Я всегда предпочитал убеждение приказу.

Его рука скользнула вверх, под пышные складки ее накидки, и нежно прикоснулась к ее груди.

Кристиана вздрогнула и нервно оглядела улыбающуюся толпу.

Он погладил напрягшийся сосок и поцеловал ее в щеку. Ей неудержимо захотелось повернуть голову и укусить его в шею. Но когда она обернулась, губы встретились с его губами и слились в жарком поцелуе.

Весь Лондон смотрел на них.

– Дэвид, люди… они же все видят… – прошептала она, задыхаясь. Он поднял голову, но не убрал руку. Его пальцы сводили ее с ума.

– Нет, им не видно. Кто-то, может, и догадывается, но это его дело, – прошептал он. – Если сердишься на меня, то можешь высказать мне все после пиршества. Обещаю слушать внимательно и учесть все твои замечания. – Он снова поцеловал ее. – Даже когда я буду ласкать тебя, я буду внимательно слушать твои упреки. Мы будем обсуждать мое плохое поведение, пока окончательно не лишимся дара речи.

К этому моменту ей было уже очень трудно вспомнить, в чем она хотела упрекать его и что обсуждать.

И когда она почувствовала неудержимое желание, они прибыли в Гилдхолл. Дэвид поставил ее на землю. Кристиана покачнулась, боясь, что ослабевшие ноги не удержат ее.

– Это несправедливо, – прошептала она. Он взял ее руку и повел в Гилдхолл.

– Я играю без проигрыша, Кристиана, и сам устанавливаю правила. Разве ты не поняла этого до сих пор?

Дэвид стоял в тени, наблюдая, как в вихре танца пары кружились возле огромного костра. В середине двора несколько женщин энергично отплясывали в одиночку. Их заводилой была Энн, подруга Оливера, которая время от времени, когда позволяли обстоятельства, подрабатывала танцовщицей. Вокруг нее плясали служанки и прачки. А в самой гуще танцующих с раскрасневшимся лицом и сияющими глазами летала в танце Кристиана Фицуорин.

Казалось, что отблески костра тоже плясали в такт бьющим барабанам. И дом, и двор высвечивались языками огня, людские фигуры колдовски двигались в пламени факелов. Огонь окрасил небо в оранжевый цвет, и издалека, наверное, праздник казался пожаром. Священники, несомненно, заявили бы, что эта сцена очень похожа на преисподнюю с кучей грешников.

Гости заполнили двор, сад и комнаты. Они даже восседали на крыше конюшни. Слева от Дэвида несколько пар обнимались в темном уголке.

Громкий смех привлек его внимание, и он заглянул в зал. Толпа на мгновение расступилась, и он увидел сидевшего у камина мужчину. Тот хохотал, обнимая расположившихся у него на коленях двух девушек. Лишь золотое шитье на красной тунике напоминало о том, что это король. Все остальные знаки королевского отличия Эдуард отбросил, как только отправил жену и детей домой. Он уже много выпил, и собравшиеся давным-давно перестали относиться к нему как к монарху, а просто приняли в свой веселый круг.

Дэвид вновь устремил взгляд на молодую жену. Ему всегда нравилось смотреть на нее, но сейчас она была особенно хороша. Ее раскованность и наслаждение танцем завораживали его. Как и король, она сумела быстро раскрепоститься, и Дэвиду доставляло удовольствие наблюдать за ее почти ребячьим весельем, когда она танцевала, пила и обменивалась шутками с соседями.

От рождения изящная, Кристиана ухитрилась придать благородство даже этому непритязательному танцу. Ее губы изогнула чувственная улыбка, и она кружилась, жадно отдаваясь свободе, которой ей всегда так недоставало.