Чтение онлайн

Глянцевые журналисты относятся к ним по-разному.

Кому-то шумные и пафосные праздники кружат голову, создавая иллюзию причастности к верхам, к избранным. Кто-то пытается всеми правдами и неправдами пробиться на мероприятия — обычно это тощие, с голодным блеском в глазах и впалыми щеками молодые журналисты обоих полов, питающиеся исключительно на фуршетах и банкетах, потому что невеликая зарплата начинающего целиком уходит на съемную малосемейку в спальном районе, фирменные шмотки, «оторванные» на распродажах, и обязательные излишества в виде ночных клубов, премьер спектаклей и фильмов (а начинающий еще не обзавелся знакомствами, достаточными для получения контрамарки), показов мод.

Кроме того, молодые акулы пера не передвигаются по городу на общественном транспорте. Такси, только такси! И считают, что для гламурного образа нужно употреблять дорогой алкоголь и желательно еще более дорогой кокаин.

Другие, умудренные опытом и отрастившие здоровый цинизм, от раутов не в восторге. Ощущение новизны — ах, сплетни! О, сильные мира сего, застигнутые врасплох, беспомощные и неприглядные! — быстро стирается, оставляя после себя скуку.

Певичка из модной группы «Старолетки» в очередной раз напилась и танцевала голышом? Господи, видели это сто пятьдесят раз. Осанистый и солидный продюсер орал матерные частушки? Ну да. С ним бывает. Депутат рыдал и бил себя в грудь, клянясь, что «эти руки ничего не крали»? Гм. Так мы ему и поверили. Прокурор закрылся в сауне с официанткой? Старый донжуан давно ничего не может, его жена об этом знает, его друзья об этом знают, и все на мероприятии об этом знают, включая официантку.

Молодая симпатичная девушка всегда рискует очутиться на месте официантки. В прошлый раз к ней прилип богатей средней руки — плешивый человечек во фраке, хозяин нескольких заправок Намеков он не понимал, а отшить его грубо не позволял статус. К тому же он распускал руки…

Такое случалось, слава богу, не всегда. Вторая причина, по которой Марине не нравились светские рауты, — она ощущала себя не в своей тарелке. И хотя улыбалась от уха да уха и избегала закрытых жестов, плечи деревенели, и казалось, что все замечают, как она скованна и неуклюжа. Думалось, все знают, что на ней обувь не за сто, а за десять тысяч, дешевые украшения, недостаточно ухоженная кожа руте. И хотя это было не так, чудилось, что девушки модельной внешности хихикают над ее неуклюжестью.

Поэтому подобных мероприятий она старалась правдами и неправдами избегать.

Но не сегодня. Вечер обещал быть не то чтобы томным, но интересным.

Марина примчалась домой, и, когда открыла дверь, ей показалось, что прихожая все еще хранит ЕГО запах, отпечаток ЕГО присутствия. Будто бы мебель, стены, потолок и пол запомнили Артура и не хотели отпускать. Словно он вот-вот выйдет навстречу из спальни или кухни… Еще утром надежды на это не было, теперь же — появилась, и никуда от нее теперь не деться.

Гардероб журналиста, конечно же, включал в себя вещи, необходимые для мероприятий, подобных сегодняшнему. Марина распахнула пахнущий духами шкаф и уставилась в него. Стандартная ситуация: повесить некуда, надеть нечего…

В конце концов она выбрала длинное черное платье с открытыми плечами и спиной — этими частями тела Марина по праву гордилась. Туфли на высоком каблуке — рядом с Артуром можно себе это позволить, все равно он выше. Золотом на рауте никого не удивить, поэтому Марина выбрала колье ручной работы из бисера и натуральных камней. Бронза, изумрудно-зеленый жемчуг, бирюза. Конечно, дешевле, чем одно колечко на пальце любой дивы, но — эксклюзив, не ширпотреб. Косметикой она пользоваться не любила, кожа была достаточно гладкой, поэтому Марина лишь тронула тушью ресницы и помадой — губы.

Лихорадочный блеск глаз красил лучше любого макияжа.

Марина посмотрела на себя в зеркало и нашла, что чертовски хороша. Правда, платье могло бы быть подороже. И туфли. И уж тем более — бижутерия.

Зато у нее хорошая фигура, свежая кожа и вьющиеся волосы. Сегодня Марина себе нравилась.

Артур позвонил в дверь без десяти минут шесть — Марина как раз закончила одеваться. Цокая каблуками, она побежала открывать. Дыхание сбилось, сердце колотилось сильно-сильно где-то в горле.

Он стоял на пороге — прекрасный, как греческий бог, во фраке и галстуке-бабочке. Марина застыла. Великосветский наряд не просто шел Артуру — он выглядел в нем естественно, как на принце крови или нобелевском лауреате. Густые волосы отброшены назад, на губах — загадочная улыбка, запонки поблескивают, туфли матово сияют кожей, о стрелки на брюках можно порезаться. В руках Артур держал букет роз — простой, без мишуры и ненужной зелени букет длинных голландских темно-красных роз — и бумажный пакет с вензелем модного магазина женской одежды.

— Это тебе. Не обидишься?

— Нет, — прошептала Марина, принимая цветы.

Целая охапка. Штук тридцать, точнее, двадцать девять, четное же не дарят. Розы одуряюще пахли романом и любовью. Марина неловко подхватила пакет. Заметив вопросительный взгляд, Артур пояснил:

— Ты прекрасна. Нет, серьезно, малыш, ты лучше всех, кто там будет. Я просто хочу сделать тебе приятно.

Марина положила букет на трюмо и заглянула в пакет. Платье. И еще небольшая коробочка с логотипом ювелирного, лучшего в городе.

— Нет, я не могу, — запротестовала она.

Артур шагнул к ней, сгреб в охапку и зарылся носом в макушку. Голос его зазвучал глухо:

— Можешь. Поверь, оно того стоит. Утереть нос собравшимся можно двумя способами: явиться в драных джинсах и плевать на всех или же одеться как королева. Думаешь, у меня фрак в шкафу висел? Да у меня и костюмов-то нет! Но я поймал знакомого стилиста за вертлявую голубую задницу и обрисовал задачу. Надеюсь, угадал с размером. Пришлось, — он отстранился, заглянул ей в глаза и тепло улыбнулся, — показывать объемы на пальцах в буквальном смысле.

Любого другого Марина послала бы в ту самую «вертлявую и голубую», но не Артура. Его поступок не выглядел оскорбительным.

— Хорошо, — засмеялась Марина. — Покажем им, где раки зимуют!

Она направилась в спальню, Артур — следом. Марина скинула платье и почувствовала, как горячо становится в низу живота.

— Ты прекрасна, — повторил он хрипло. — Может, ну его, этот прием? Останемся здесь.

И указал на постель. Марина хотела того же, но не решилась сказать об этом.

— Нет уж, собрались блистать, так блеснем, — улыбнулась она. — Нагуляем аппетит.