Чтение онлайн

Поначалу беседа отвлекала от мыслей об Артуре. Бокальчик пива, потом еще один, и мир поплыл, чувства обострились до предела, и Марина почти физически ощущала черную тушку предательски молчащего телефона.

Понемногу заканчивался день — бессмысленный и пустой. В баре начали собираться компании, состоящие в основном из мужчин, причем почти все они выглядели достойно. Не звонишь, Артур? Ну и не надо. Ты не единственный мужчина, не так уж и трудно найти, с кем скоротать вечер. Взять, например, вот этого лохматого блондинчика в байкерском прикиде. И брюнет с татуировкой вполне ничего. Бицепс, как бедро, мышцы бугрятся, одежда подобрана со вкусом. Марина подумала, что надо бы запомнить это место, но Танюха наклонилась над столом и прошептала:

— Ты не стреляй так глазами, не пали контору, это гейский бар.

Марина поперхнулась пивом, закашлялась, промокнула губы салфеткой.

— Зачем ты мне такую подлость подстроила? — прошептала она и неожиданно для себя рассказала о блондинке с фотографии, о молчащем телефоне.

— Я всегда сюда с подругами хожу, — пожала плечами Танюха.

Ну да. Блондина захотела? А он — конкурентка. Обидно.

— Извини. — Танюха накрыла ладонью руку Марины. — Хочешь, пойдем в другое место?

— Да нет, — справилась с первым потрясением Марина. — Как раз то, что надо. Глупостей не наделаю, а здесь приятно, мне нравится.

«Лица нетрадиционной ориентации» не шумели, не приставали и не стреляли глазами. После очередного бокала пива Марина совсем расслабилась. Танюха мурчала что-то успокаивающее, поглаживала по руке, заглядывала в глаза.

— Да позвонит он, успокойся… Может, это и правда бывшая… Может, сестра, ты же не голышом их видела… И вообще в наш век фотошопа…

Хотелось верить. Но вместе с хмелем в Марине бродила обида на Артура (не звонит!), и бунт (а и не надо, чтобы звонил!), и еще пустая, ничем не заполнимая тоска по нему.

— Давай по шотам пройдемся? — предложила Танюха.

Посетителей становилось все больше, с Таней здоровались, на Марину изредка поглядывали с интересом. Вечер еще, в общем-то, только начался, пиво больше не лезло, домой не хотелось, и Марина приняла предложение.

Первые три коктейля пошли хорошо, а потом уставшая и не выспавшаяся Марина поплыла. Какая-то часть мозга орала: подруга, ты набралась, дуй домой. Но разум занялся активным поиском приключений на нижние девяносто.

Сначала Марина потащила Танюху танцевать. Потом, кажется, рыдала у нее на плече, запустив пальцы в густые волосы. Потом — обнималась в дамской комнате. Потом они пошли гулять, и вечерние улицы приняли двух женщин в свои объятия.

Они шли по шумным улицам, потом свернули в какой-то двор, сели рядом на лавочку. Танюха закурила. Марина положила руку ей на бедро, наклонилась, заглянула в глаза. А если так? Если влюбиться в хорошего парня Танюху, свою в доску, понятную, без закидонов и загадочных знакомств, рыданий в потайной комнате. Жить вместе, вместе на работу ездить, весело проводить время и не страдать по пустякам!

— Нет, — трезво и тихо сказала Таня, уклоняясь от поцелуя. — Хорошую дружбу мы портить не будем. Я не гожусь для «клин клином».

Марине стало мучительно стыдно, аж хмель слетел. Она решила использовать подругу в качестве «клина» и обидела близкого человека.

— Прости, — прошептала Марина, — прости меня, пожалуйста.

— Нормально. — Улыбка у Тани была кривовата. — Знаешь, если бы не твоя любовь неземная — я с удовольствием. Так что имей в виду на будущее.

И тут у Марины зазвонил телефон.

— Привет. — Голос Артура был неестественно спокоен. — У меня небольшие проблемы. Мне нужна твоя помощь.

— Ты где?! — чуть не закричала она. — Что случилось?

— Не телефонный разговор. Я около твоего дома, в машине. Приезжай.

— Сейчас буду!

Она отключилась и принялась рыться в памяти телефона в поисках номера такси.

— Что случилось? — встревожилась Танюха.

— Извини, — хмель выветрился сразу, — мне срочно надо домой. Алло, девушка, можно машину…

— На улицу Градова, десять, — подсказала Таня, и Марина повторила адрес.

Оператор пообещала, что «через пять минут будет», и следующие пять минут для встревоженной Марины тянулись вечно, как и поездка в такси до дома. Она едва не забыла расплатиться, выскочила, хлопнув дверцей, и почти сразу увидела припаркованный автомобиль Артура. Сам он стоял, привалившись к капоту, и выискивал взглядом Марину. Она бросилась навстречу:

— Как ты?!

Артур обнял ее, прижал к груди. Марина почувствовала, как его тепло заполняет пустоту.

— Как ты? — повторила она.

Жив, кажется, не ранен, а с остальным можно справиться.

— Малыш… мне нужна твоя помощь. — Артур провел ладонью по ее волосам. — Я никому, кроме тебя, не могу доверять. Ты же не откажешься приютить хорошего человека?

Сердце зашлось в груди. Неужели нужно приютить его?! Неужели они будут жить вместе, просыпаясь каждое утро, заглядывать друг другу в глаза? Неужели она будет варить Артуру кофе и жарить яичницу? Вот оно — счастье, можно руками потрогать, услышать его запах — запах хороших мужских духов…

— Конечно, — прошептала Марина, — конечно, не откажусь!

— Спасибо.

Он отстранился и распахнул заднюю дверь машины.

— Катя!

Остолбеневшая Марина не сразу узнала девушку в свете фонарей. Из салона выкарабкалась бледная тень той красавицы, фотки которой она рассматривала утром. Светлые волосы больше не ниспадали водопадом, они были забраны в хвост, и все равно видно — голову Катя давно не мыла. Вместо обольстительных нарядов — потертые джинсы и старый свитер, толстый, растянутый, под горло, болотно-зеленый. На ногах — кеды. И это — в такой теплый вечер! Перемены произошли и с лицом девушки. Губы — в нитку, потрескавшиеся, спекшиеся. Нездоровый румянец. Лихорадочно сверкающие глаза под набрякшими веками. Катя обхватила себя руками и ссутулилась, глядя в асфальт. Ее движения остро напомнили Марине певицу Оливию. Тяжелая депрессия?

— Я… — будто осенний лист хрустнул под ногой. — Катя. Сестра Артура.

— Очень приятно, — пробормотала обескураженная Марина.

— Я больна, — продолжила Катя, избегая смотреть на Марину. — И мне негде… мне нужно…

Она заплакала — почти беззвучно.

— Да что же мы стоим! — спохватилась Марина. — У всех на виду. Пойдемте, хоть чаю выпьем. Пойдем, Катенька.

Сейчас предполагаемая «бывшая» (а оказывается — сестра! Как хорошо!) вызывала только жалость и желание обогреть.