Чтение онлайн

— А их? Их — много?

— Мы не знаем. Благодаря силе своего слова они влиятельны, богаты, но не знамениты. Не светятся на публике, хотя часто хорошо знакомы с сильными мира сего. Понимаете?

— Понимаю… но почему же… но как же так! — в досаде воскликнула Марина. — Почему я сразу не поняла, что со мной происходит?!

— Но теперь понимаете? И умеете видеть их?

— Кажется…

— Марина, — проникновенно сказал Ян. — Нас, как я уже говорил, мало. Очень мало. И ловцы душ умеют нас замечать. А вот вы выглядите как обычный человек. Вы понимаете? И еще мы связаны клятвой и не имеем права вмешиваться, пока нас не попросят. Так что…

Теперь понятно, почему тогда он так забавно разевал рот — хотел сказать и не мог.

— Вы что, меня вербуете?

— Именно, — улыбнулся Ян, и на щеках залегли ямочки, чуть раскосые зеленые глаза блеснули. — У тебя не осталось выбора. Переступив черту, ты заглянула в глаза смерти, она пометила тебя, и теперь ты не вполне человек. К тому же он вернется за тобой. Наверняка вернется. Так что выбирай, с кем ты.

Возможность ловить гадов и спасать таких девочек, как та, рыженькая. Возможность остановить насилие, возможность уберечь от переживаний и ломки ни в чем не повинных людей…

— Знаете, Ян… Закажите вина. Кажется, нашу сделку надо отпраздновать.

Квест «Умри, но успей!» подходит к завершению. Ян сказал, что сегодня всех, кто опоздает, ждет анафема. К чему такая срочность, Марине думать было некогда: она взмокла, тщетно пытаясь перестроиться в левый ряд, и руг ала себя последними словами за то, что села за руль.

Как назло, по среднему ряду машины двигались сплошным потоком, Марина ползла, едва не тыкаясь бампером в попу «КамАЗа», который иногда дергался и пускал черное облако.

Зато машина отвлекает знатно, уговаривала она себя. Страх неумелого водителя, знакомый каждому новичку, помогал не думать об Артуре. Опыт придет со временем. И сейчас она размышляет не о том, почему вынуждена, выпучив глаза, лететь из редакции в агентство, хотя у нее свободный график работы, а о том, как бы не въехать в «КамАЗ» и не угореть от выхлопных газов.

Наконец удалось втиснуться перед красным «Ниссаном», Марина перевела дух и вытерла лоб, с ненавистью покосилась на обгоняемый грузовик. Теперь не забыть перестроиться и не затупить. Благо светофор на перекрестке хороший: не надо пропускать едущих навстречу.

Поворотник. Вторая передача… Машина запыхтела. Черт!!! Не четвертая. Фууф. Тормоз, нейтралка. Ждать, вперившись в светофор с часами. Желтый. Зеленый. Марина отпустила сцепление, заглохла. Ну что за невезуха! Сзади засигналили.

— Не видите, что за рулем «У»? — пробормотала она себе под нос, завелась и наконец тронулась.

Поворот. Следующий поворот — во двор. А теперь веселенькая задачка «припаркуйся». К счастью, агентство располагалось на первом этаже жилой пятиэтажки и напротив были места для офисных сотрудников. Потея от страха, Марина задом припарковалась между белым «Лексусом» и таким же «Ланосом». Получилось с одного приема. Как-никак месяц уже она трясется за рулем.

Схватив сумочку с соседнего сиденья и накинув пальто, она выбежала в осеннюю сырость, покосилась на клубящиеся тучи и мысленно взмолилась, чтобы не пошел снег. Да, у нее зимняя резина, но гололед — это слишком для неокрепшей водительской психики.

Агентство располагалось в полуподвальном помещении, вниз вела лестница, зажатая бетонными стенами, а на двери висела эмблема фирмы: темно-желтый щит, перечеркнутый двумя пересекающимися молниями.

Марина глянула на часы: опоздала всего на две минуты — ввела код и шагнула в теплый холл, пахнущий кофе и сладкими духами. Насколько Марина помнила, ни секретарша Аленка, ни уборщица по прозвищу Напалмовна такими не пользовались.

Из кабинета Яна журчал женский голос. Марина бросила пальто на стул возле ресепшен, кивнула Аленке, скучающей на рабочем месте. Девушка встрепенулась, пригладила рыжие кудри и прошептала:

— Там все серьезно.

— Спасибо, — шепнула Марина, постучала и толкнула приоткрытую дверь, не дожидаясь приглашения. И оторопела. За столом, клацая ручкой по коричневой лаковой поверхности, восседал сам Главный.

Главного Марина видела единожды — он редко снисходил. Крайне неприятный тип, лысый, как кегельный шар, со взглядом голодного удава. Наверное, он жил слишком долго, отчасти растерял человечность, от него веяло чуждостью, словно в его душе отворили дверцу в неприветливый мир и оттуда тянет холодом. Вот и сейчас смотрит, будто препарирует взглядом или примеряется, как удобнее заглотнуть жертву.

— Присядьте, — проговорил Главный Марине, не ответив на ее приветствие, и она поплелась к стулу с краю, возле двух незнакомых дам, блондинки и шатенки.

Ян, скрестив ноги, сидел на стуле у стены. Подле него, сцепив руки на животе и растопырив ляжки, дремал Толстяк. Марина устроилась напротив, покосилась на дам. Да, они — именно дамы. У обеих — ухоженные прямые волосы ниже лопаток, французский маникюр, минимум косметики. Розовые аккуратные ушки, плотно прижатые к голове, тонкие запястья с синими жилками, осиные талии, подчеркнутые узкими черными юбками до колен. Лица сердечком, тонкие черты, какие рисуют иконописным святым. Лет им могло быть и двадцать, и сорок — женщины такого типажа поздно стареют.

Марина почувствовала себя тягловой лошадью рядом с породистыми кобылками. И откуда они взялись, такие совершенные?

— Все в сборе, — скорее констатировал, чем спросил, Главный. — Начнем. — Он еще раз просканировал Марину взглядом — она сжалась и забыла о гостьях и своем несовершенстве. — Рад, что вы с нами и все у вас хорошо. Теперь о насущном. — Главный перевернул лежащий на столе лист формата А4.

С него улыбалась молоденькая девушка, даже скорее девочка: вздернутый нос со стайкой веснушек, прищуренные глаза: один — зеленый, другой — серый в крапинку, улыбка, обнажающая ровные мелкие зубы, и совершенно белый пух волос. Даже на фотографии волосы выглядели мягкими.

— Новая жертва, — проговорил Ян, скользнул взглядом по коленкам шатенки и посмотрел на Марину. — Предположительно ею занялся ловец душ, который чуть не убил тебя. Причем занялся недавно. Он очень хитер. Летом мы ликвидировали притон, но этот все равно ушел.

Сердце ухнуло в пятки. Бросило в жар, и Марина едва сдержалась, чтобы не приложить руки к пылающим щекам. Какой шквал эмоций! Злость, разочарование, но самое отвратительное — ревность. Руки Артура ласкали эту девочку, стискивали ее грудь…