Любовь в противогазе

Девочек седьмого «Д» класса учителя называли Птичьим базаром, потому что их фамилии в большинстве своем были птичьими: Орлова, Воробьянинова, Журавлева, Дятлова, Голубева и даже самая настоящая Иволга. Пенкину с Малининой также с полным правом стоит причислить к Птичьему базару, потому что и пеночка, и малиновка – птицы не хуже других. У мальчиков фамилии были ничем не примечательные, если не считать Толика Летягу, которого можно хоть как-то поставить на одну доску с птицами. Всем известно: помимо простых белок бывают и белки-летяги, исходя из чего Толик был причислен к летучему племени класса. Еще у одного мальчика седьмого «Д», Сереги, была фамилия Раскоряда, которого, естественно, все звали Раскорякой. Понятно, что к Птичьему базару эта фамилия не имеет никакого отношения, но, согласитесь, странно было бы ее не упомянуть, раз уж мы заговорили о фамилиях.

Как раз сегодня, а именно в понедельник второй недели сентября, седьмой «Д» собрался на классный час для того, чтобы выбрать себе командира.

– Я предлагаю на эту ответственную должность Тасю Журавлеву, – сказала классная руководительница Наталья Ивановна. – Она хорошо учится, дисциплинированна и инициативна. Все учителя характеризуют ее положительно. Социальный педагог школы тоже настаивает на ее кандидатуре, потому что в прошлом году Тася хорошо себя проявила в школьном активе.

Седьмой «Д» встретил предложение классного руководителя напряженным молчанием. Даже Птичий базар не издал ни единого писка, квохтанья или клекота. Тася Журавлева действительно была очень инициативна, чем замучила своих одноклассников до зубовного скрежета. Как член школьного актива, она проводила бесконечные проверки: то заполнения дневников, то ведения тетрадей, то состояния учебников. Особенно она любила классные часы, где оглашала итоги своей бурной деятельности и клеймила позором провинившихся, которых выявлялось всегда гораздо больше, чем отличившихся. С особым чувством удовлетворения Тася зачитывала фамилии одноклассников, которые будут вызваны на школьный актив для дальнейшей проработки и выволочки. На активе она сидела с сознанием до конца выполненного долга, с поджатыми губами и презрением во взоре.

– А чего это все Журавлева да Журавлева? – нарушил молчание Толик Летяга. – Не пора ли ей на заслуженный отдых? На пенсию!

Это заявление Летяги вызвало целый шквал поддерживающих его возгласов:

– Вот именно!

– Надоела уже эта Журавлева! Строит из себя!

– Другие тоже хотят!

– Есть не хуже Таськи!

– Долой Журавлиху!

Тася поджала губы, как на заседании школьного актива, и молча смотрела в одну точку над головой сидящего впереди Летяги, который при такой мощной поддержке класса почувствовал себя хозяином положения.

– Точно! Долой Таську! – крикнул он и даже замахал над головой спортивной курткой, которую только что снял, поскольку вспотел от напряжения, решая такой важный вопрос.

Тут же несколько мальчишек вскочили со своих мест и тоже замахали над головами чем придется: тетрадями, контурными картами и даже собственными сумками. Раскоряка выскочил к доске, схватил тряпку и стал крутить ее мокрый жгут над собой, как пропеллер.

– Хватит! – классная руководительница прекратила бурные проявления воли одноклассников, грозившие перелиться в митинг протеста с флагами и транспарантами. – Вот ты, Летяга, кого предлагаешь?

– Я-то… – замялся Толик.

– Ты-то! – суровым голосом пригвоздила его к месту Наталья Ивановна. – Нельзя просто отвергать. Следует всегда выдвигать встречное конструктивное предложение. Есть у тебя конструктивное предложение?

– У меня-то… – совсем растерялся Толик. – Конструктивное… Это как?

– Это из которого можно, как из конструктора, собрать нового командира вместо Таськи! – выкрикнул Раскоряка, и все рассмеялись.

– У меня есть предложение! – неожиданно подал реплику Женя Рудаков, мальчик с умным лицом закоренелого отличника и фигурой будущего борца армрестлинга. На самом деле Рудаков был весьма средней успеваемости, а красивая фигура досталась ему по наследству от отца без всякого физического напряга. В дополнение к фигуре Женя имел такие бездонные серые глаза и так красиво стриг волосы ежиком, что весь Птичий базар, исключая, конечно, Тасю Журавлеву, готов был тут же согласиться с любым его предложением. – Давайте проведем выборы!

– Точно! – обрадовался Толик. – Кто за Джека… То есть за Евгения Рудакова, прошу голосовать! – И сам первым поднял руку.

– Не мельтеши, Летяга! – осадил его Рудаков. – Я другое предлагаю: выборы путем всеобщего тайного голосования. Голосовать – так по-честному, чтобы никто не поднимал руки, глядя на остальных.

– Конечно же, тайное! – скривилась Журавлева, оторвавшись от своей точки над головой Летяги и повернувшись к Рудакову. – Кто ж за тебя будет открыто голосовать, когда ты только что «пару» по матеше схватил, а вчера еще по литературе! Стихотворение не можешь выучить, а туда же!

– Какое-то жалкое стихотворение делу не помеха! – вступился за друга Летяга. – Командир класса должен не стихи учить, а… совсем другое делать!

– И что же, например? – Тася развернулась к Толику всем корпусом, с презрением меряя его взглядом. – Ага! Не знаешь! Не знаешь!

– Почему же не знаю! Как раз знаю! Командир должен нами командовать! Вот! И не как ты со своими списочками, кто плохой, кто хороший, а по-другому! Дела нам интересные придумывать. Поход, например! Или футбольный матч с седьмым «В»!

– Ага! Еще скажи «войнушку» против восьмого «А» организовать и «стрелку» с седьмым «Б» забить! – ядовито заметила Журавлева. – Тоже мне командир! – Она насмешливо хмыкнула: – Ерунда все это, правда же, Наталья Ивановна?

– Честно говоря, мне предложение Рудакова понравилось, – ответила учительница. – В самом деле, давайте устроим тайные выборы командира. Даже интересно, что у нас получится. Таким образом и выявится, кто у нас настоящий лидер!

– А тайные – это как? – тоненьким голосом испуганно спросила Ксюша Воробьянинова. Ей почему-то представилась темная камера подземелья, где у нее под страшными пытками намереваются вырвать признание в том, какой мальчик их седьмого «Д» ей больше всех нравится. О том, что командиром может быть девочка, ей почему-то не хотелось и думать. Командир – и слово-то мужское. А Таська Журавлева никакая не командирша, а так… зануда из зануд!

– Тайные – это значит тайные! – глубокомысленно изрек Рудаков, которого одноклассники все-таки чаще всего звали Джеком. – Пишешь на бумажке фамилию кандидатуры, скручиваешь ее в трубочку и кладешь на стол Натальи Ивановны, а она потом подсчитывает число голосов. Или… – Джек воодушевился и засверкал глазами. – Или можно создать специальную комиссию! Хочешь в счетную комиссию, а, Воробьишка?!

– Пусть Наталья Ивановна считает! – не дала Ксюше согласиться Журавлева, которой казалось – раз учительница только что была на ее стороне, то уж непременно подсчитает так, что командиром класса непременно станет она.