Шрифт:
1. Первый раз
В тот первый раз он был еще совсем мальчишкой.
Благородным и очень обеспеченным мальчишкой даже на первый взгляд, хотя притворялся простым матросом, и даже одет был как надо, явно с чужого плеча.
Пришел вместе другом.
Такие, как он, могли бы легко позволить себе куда больше, чем дешевый бордель в порту, в столице хватает таких заведений. И девочки будут чище, и номера куда как прибраннее, без клопов и продавленных кроватей. Но ему, как настоящему мальчишке, хотелось приключений. А еще – не хотелось быть узнанным, мало ли, кого встретишь в приличных местах.
Они потребовали девочек помоложе и посвежее. Вернее, этого потребовал его друг, а ему… Это был подарок. На свадьбу. У него свадьба на следующий день… а мальчик еще так мало видел в жизни. Нет, опыт у мальчика был, но, как я поняла, не слишком большой.
Я была в ужасе. Для меня это совсем первый раз.
Меня привели… приодели, причесали, как могли, на скорую руку, чтобы я молодому господину понравилась. Чужое платье оказалось мне коротко, но слишком широко в груди, впрочем, все равно лучше, чем мое собственное. Подкладка расшитого люрексом лифа колола кожу… на голое тело.
– Вот! Невинная, как утренняя роса! Специально для вас, господа! – радостно объявила мамаша Бо. – Юная и нежная, как лепесток розы! Всего втрое от обычной цены! За девственницу – это почти даром!
И, не моргнув глазом, назвала цену вдесятеро.
Господа матросы, да… матушка Бо делала вид, что верит маскараду, хотя ее-то не проведешь. Я сама тогда еще не могла с первого взгляда распознать обман, но поняла потом. Они были совсем другими – чистыми, ухоженными, так и лоснящимся от благополучия.
Я смотрела на них, и слезы застилали глаза. Но плакать нельзя, я должна улыбаться, иначе меня снова побьют. У мамаши Бо умеют бить так, чтобы следов не оставалось, но невыносимо больно.
И все же, я так надеялась, что это будет не так скоро. Что я так и буду мыть здесь полы, штопать одежду. Я не хочу…
– Идет! – так же, не моргнув глазом, согласился белобрысый. Он был немного выше и шире в плечах, и такие ослепительно-голубые глаза. – Если Рико она понравится, я заплачу. Это подарок!
Рико – второй. Чуть пониже, хотя все равно на полголовы выше меня, посмуглее, волосы каштановыми кудрями, глаза… нет, глаза я смогла разглядеть только потом.
Этот Рико подошел.
Он долго смотрел на меня сверху вниз, оценивая. Так, что под его взглядом дрожали колени. Близко. От него пахло дорогими духами, легко и непривычно-изыскано.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Зачем тебе ее имя? – засмеялся белобрысый, – женишься ты не на ней.
– Я хочу знать.
– Мэр, – сказала я. – Меня зовут Мэр.
Я должна быть послушной.
Он чуть склонил голову. Дотронулся до искусственного алого цветка в моих волосах, немного брезгливо.
– И что ты умеешь, Мэр?
– Она ничего не умеет, она девственница, – снова отозвался белобрысый. – Но так даже лучше. Завтра у тебя будет такая же, можешь сравнить. И потренироваться заодно. Если окажется девственница, конечно. Они обе.
Засмеялся.
Я вздрогнула. И тогда впервые испуганно посмотрела Рико в глаза.
Он улыбнулся мне. Чуть напряженно, но все же, как взрослый ребенку, снисходительно.
Взял за подбородок.
– Хорошо, я беру ее.
* * *
Он закрыл дверь.
– Боишься?
Стоял чуть позади, за моим плечом.
– Нет, – сказала я.
– Ты вся дрожишь.
Его дыхание на моей шее.
– Немного волнуюсь.
Нет, наедине с ним страха почти не было. Я даже подумала, что мне повезло, ведь первым мне мог попасться похотливый вонючий беззубый старик, любитель девочек. А этот парень едва старше меня. Просто парень. Да встреть я его на улице… нет, на меня такой бы никогда не посмотрел. Из благородных.
И еще – он сам волновался. То есть… не совсем так. Он не смущался, нет, вот смущения в нем не было ни на грош. Он был уверен в себе. Он просто не очень понимал, что со мной делать. Не с девушкой в принципе, а именно сейчас, со мной.
– Для тебя это и правда первый раз? – спросил, обходя вокруг, разглядывая меня со всех сторон.
– Да, – сказала я.
– Ты давно здесь?
– Чуть меньше недели.
– И как ты сюда попала?
Я подняла на него глаза.
Он смотрел прямо, открыто, с интересом, чуть склонив голову на бок. Глаза у него темно-серые, почти черные в блеклом свете керосиновой лампы на столе. Едва уловимая ухмылка на губах. И даже не поймешь, что он испытывает сейчас – вожделение или брезгливость… и меня вдруг задело.
– Зачем это вам, господин?
– Ты не хочешь отвечать? – он слегка удивился.
Разве может не хотеть шлюха?
Сколько мне говорили: держи язык за зубами, сколько били за это… и толку мало.
– Я мирокская княжна, меня похитили пираты и продали сюда в рабство. А вы, господин? Почему вы здесь?
Он фыркнул, его это позабавило.
– Я пришел развлечься, – сказал он. – И как зовут твоего князя-отца?
– А на каком судне вы служите матросом, господин?
Я дура, я знаю. А когда начинаю волноваться – дура еще больше, меня со страха просто несет… Но переодетого мальчишку я никак не могла воспринимать всерьез.
Он шагнул ко мне ближе, почти касаясь.
– От тебя пахнет так, словно пираты держали тебя в трюме с рыбой, – сказал он.
– Так и было!
– Не сомневаюсь, – сказал он, убрал прядку волос с моего лба. – Но ты все равно красивая.
– Я… – а вот тут я растерялась, даже покраснела.
– «Отважный», – сказал он. – Судно, на котором я служу: «Отважный».
– Это китобоец, – сказала я. – Только один «Отважный» у нас в порту. Команда пятнадцать человек, за последние полгода только мелочь, никакой приличной добычи, они сидят на мели. И у них нет денег на то, чтобы пахнуть розами.