Чтение онлайн

– Как ты видишь свое будущее? Думаешь, вечно молодым будешь, да? думаешь, кому-то ты нужен будешь в старости? Кто тебе стакан воды принесет, когда ты помирать соберешься? Василий?..

Дергаными движениями надевает бюстгальтер. Безуспешно пытается его застегнуть, но в итоге снимает и засовывает в сумку.

– Все твои знакомые и друзья уже женаты и имеют не по одному ребенку! Мои тоже! – начинает рыдать, - я тоже хочу детей, баран ты бесчувственный! Я замуж хочу!

– Я тут при чем?

– При том, что я на тебя два года убила!

– А я не просил, - отвечаю, поднимая с пола Ваську.

– Не просил? Зачем тогда ты был со мной?

Пожимаю плечами, не желая оправдываться и что-то доказывать. Этот разговор у нас далеко не первый, но точно последний.

– Сволочь неблагодарная, - плачет Женька, застегивая на поясе юбку.

Это тоже проходили. И картину того, как она так же ревет перед тем, как в очередной раз уйти от меня навсегда, тоже видел тыщу раз.

Но сегодня я даже встаю, чтобы проводить ее до порога. Надеваю трусы, дожидаюсь, когда она обуется и возьмет в руки сумку. Приобнимаю одной рукой за плечи и целую на прощание в висок.

– Это все, Жень… Не приходи больше и не звони.

– Егор…

– Прости.

Только сейчас до нее доходит, что расстаемся мы по-настоящему. На этот раз – навсегда.

– Ты серьезно? – дрожащим голосом спрашивает она.

– Да.

Дернувшись, будто я ее ударил, вылетает на лестничную площадку и быстро бежит по лестнице вниз. Жду, когда внизу хлопнет железная дверь, и только после этого возвращаюсь в квартиру.

Смотрю в окно, как быстрым шагом она пересекает двор и чувствую невероятное облегчение. Давно надо было.

Поменяв в миске кота молоко, заваливаюсь на диван и решаю отправить Кисе фото Василия. Наверняка, ей интересно, что с ним.

Выбираю то, на котором он спит на моем голом животе и пересылаю на ее номер. Только вот сообщение никак не отправляется. Глядя в экран, мысленно усмехаюсь. Все-таки заблокировала.

Боится, что я ее сытую жизнь разрушу. Грязными руками залезу в святая святых.

Ладно, хрен с ней!

Отбросив телефон в сторону, бездумно листаю каналы, лакая пиво прямо с горла бутылки.

Не получается сосредоточиться, все время тот поцелуй вспоминаю. Давно мне с такой страстью никто не отвечал. Она целовалась так жадно, будто задохлик ее давно этим пренебрегает. Если это правда, то он либо импотент, либо гей.

Выключив телевизор, отбрасываю пульт и снова лезу в телефон. Делаю то, чего не делал никогда в жизни. Иду искать телку в соцсетях.

Через Амину, сестру Тимура, сделать это несложно, только вот страница Романовской Виктории оказывается закрытой.

Хм, удивила.

Обычно такие, как она, любят быть счастливыми напоказ.

Уже три дня я не могу смотреть на себя в зеркало. Мне противно, и время совсем не лечит. Напротив, чем больше я думаю об этом, тем сильнее себя ненавижу.

Я так и не смогла найти себе оправданий.

У меня было тысяча возможностей не допустить того, что тогда произошло.

Я могла позвонить Косте, чтобы узнать, что делают в таких случаях. Он бы обязательно что-нибудь придумал. В конце концов, послал бы ко мне своего водителя.

Я могла вбить в поисковую строку запрос и узнать, какие службы помогают застрявшим на трассе водителям.

Я могла не садиться к нему в машину.

Я могла кричать и плакать, когда он полез ко мне целоваться.

Я могла не получать от этого поцелуя удовольствие.

Я не воспользовалась ни одной из этих возможностей. Сама попросила его приехать, добровольно села в его машину и с готовностью впустила его язык в свой рот.

Я все еще помню его вкус и запах. Моя кожа все еще помнит его прикосновения.

Это предательство. Каждую минуту, что я думаю о том поцелуе, я предаю мужа.

Три дня я не могу заставить себя поговорить с Костей по телефону, вместо этого мы общаемся в мессенджере.

А сегодня он возвращается, и я совершенно к этому не готова. Мне кажется, он все поймет, едва посмотрит в мои глаза.

Его самолет приземлился час назад. Совсем скоро он войдет в наш дом, и я должна быть готова встретить его взгляд.

Остановившись перед зеркалом, хлопаю себя по щекам. Убираю волосы от лица, пытаюсь улыбнуться. Улыбка выходит лживой и не естественной.

– Все нормально, Вика, - глядя в глаза, говорю сама себе, - ты с этим справишься. Ты больше никогда не допустишь подобного, потому что теперь знаешь, какими страшными могут быть угрызения совести.

Да, так и будет. Один горячий поцелуй не сломает то, что я три года выстраивала по кирпичику. Наша с Костей семья крепче этого.

Слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ и бегу в прихожую.

– Костя! Наконец-то! – висну на его шее, покрывая лицо быстрыми поцелуями.

– Викусь, милая, ты меня задушишь, - смеется он.

Я тоже смеюсь от радости, потому что вот оно, мое родное. Голос, запах, вкус кожи. То, что давно въелось в мою подкорку.

– Я соскучилась!

– Я тоже, - потянувшись, Костя мягко целует в щеку.

Поставив чемодан у порога, раздевается и сразу идет в душ.

– Ты голодный? – кричу в спину.

– Да.

Господи, ну конечно, он голодный! Иду на кухню, вынимаю форму из духового шкафа и нарезаю для мужа хлеб.

Когда он приходит в кухню, у меня уже все готово.

– Устал?