Чтение онлайн

– Сочувствие, да? – слегка разволновался Вэл, шаря глазами по шишковатой физиономии брата: может, и впрямь он открывает ему новый ход? – А тебе-то это зачем? С чего ты так забеспокоился, с кем мне спать?

Тот сделал простодушное лицо, но Вэл слишком хорошо знал его, чтобы поверить.

– Дело в том, что Роберта готова от всего отказаться, – объяснил Руди.

– То есть?..

– То есть ее супруг так заполоскал ей мозги, что она считает его королем вселенной и готова подписать любое грабительское соглашение, которое он ей подсунет. И плакали тогда немалые миллиончики.

– Вместе с твоим жирным гонораром, да? Тот пожал плечами.

– Да. Я получил солидный задаток.

Но какая-то жестокость в его взгляде подсказывала Вэлу, что у него есть на примете кое-что поважнее солидных задатков. Может, он сам не прочь спать с Робертой и, чтобы не упускать ее совсем, хочет привлечь на помощь брата? И тогда, поняв, что значит настоящий мужчина, она не откажется с такой легкостью от целого состояния?

Согнув руку, Вэл любовался игрой лучей в бриллианте на своем мизинце. Совершенно ясно, что братец хочет получить за паршивую овцу быка-производителя.

– Я подумаю, – сказал он. – Это единственное, что могу обещать.

Но соблазн уже проник в его сердце Дело денежное, в этом нет сомнений. К тому же сейчас ничего лучшего у него нет.

– Пока ты думаешь, пригласи ее в бар, – настаивал Руди. – Это ни к чему не обязывает.

– На кой черт, Руди? – снова засомневался Вэл. – Ты же знаешь, у меня сейчас совсем другие планы.

– Ну, как знаешь. – Глаза Руди сузились, почти исчезнув между толстых, нависающих век. – Так ты на самом деле думаешь, Долли что-то известно?

– Я же сказал: это только предположение.

– Знаешь, что я тебе посоветую, – произнес Руди мягким вкрадчивым голосом. – Послезавтра я собираюсь в Нью-Йорк по одному делу, для снятия показаний. На сей раз дело об опеке. Прежняя жена моего клиента препятствует ему встречаться с ребенком из-за того, что он голубой. Вот я и должен доказать, что, несмотря на свою склонность к дамскому белью, он все-таки остается «папой, который лучше всех на свете». Но эти хлопоты не займут много времени. Так что я успею заглянуть к Долли и выяснить, что там у нее.

Вэл напряженно выпрямился.

– Правда? Это будет отлично! – Как он мог усомниться в Руди? Разве не вызволял его брат из самых запутанных ситуаций? – Спасибо, – нехотя пробурчал он.

Руди пожал плечами.

– Какие благодарности? Разве я не брат тебе?

Через два дня, завершив свои дела в Нью-Йорке, Руди взял такси и, подскакивая на ухабах Мэдисон-авеню, отправился к магазину Долли.

Интересно, прав ли Вэл в своих предположениях. И что может быть известно Долли об Энни и Лорел? Он так разволновался, что едва мог сидеть спокойно. Желудок ныл как перед концом света.

А если Долли нечего скрывать? И ему придется возвращаться ни с чем или пересказывать Вэлу то, что он и без него знает?

При воспоминании о Вэле он на миг забыл о своем нетерпении, невольно заулыбавшись. Здорово он управляет своим братцем! Вэл по гроб жизни будет ему благодарен за знакомство с Робертой. У него теперь столько обязанностей – и в постели, и кроме этого, – что он не знает, за какой конец хвататься. Теперь уже ему не до разговоров с Долли. И, естественно, этому дурню, поглощенному только собственной персоной, никогда не придет в голову, что Руди сделал это не ради него, а ради Лорел.

Он представил свою маленькую племянницу стоящей на крыльце Бель Жардэн – вне пределов его досягаемости. Он ясно видел ее нежное лицо и огромные синие глаза. Она боялась его, как привидения, он это знал. Но разве это ее вина? Любой ребенок испугался бы.

Если бы только он мог убедить ее, что никогда не сделает ей ничего плохого! Он такой неуклюжий, такой глупый по сравнению с ней. Однажды он подарил ей куклу. Самую дорогую, какую смог найти, фарфоровую, в шелковом платье с оборками, не понимая, что такая вещь слишком непрочна для ребенка. Лорел было всего шесть лет, и она случайно уронила эту куклу на кафельные плиты крыльца. И в ужасе глядела на тысячу разлетевшихся осколков. А потом долго плакала.

О, как он хотел обнять ее, вытереть слезы, купить сотню других кукол, еще лучше этой! Но он знал, что, если подойдет слишком близко, она будет кричать еще громче. Поэтому он не стал утешать ее. И всегда держался поодаль, чтобы только видеть. А теперь он лишен даже этого.

Уже несколько месяцев прошло с тех пор, как Вэл позвонил ему, ругаясь и невнятно бормоча что-то о «маленькой суке», врезавшей ему в глаз, и Руди тогда здорово перепугался. Даже после того, как успокоил Вэла и отвез в «травму», все еще не мог подавить подспудного чувства ярости против брата. Он был уверен, что Вэл здесь не чист. Самовлюбленный олух. Он отродясь ни о ком не заботился, даже о Лорел, собственной дочери. И хотя он клянется, что не сделал Энни ничего плохого, можно не сомневаться, должно было произойти нечто по-настоящему гнусное, чтобы вынудить изнеженную девочку убежать ночью из дома, куда глаза глядят, захватив к тому же с собой маленькую сестру.

Следя глазами за проносящимися за окном антикварными магазинами и модными лавками, Руди подумал: «Он не достоин Лорел».

Если ему удастся найти ее, он станет относиться к ней совсем по-другому. Та, вторая, его не интересует. Ее непримиримый взгляд и резкие жесты всегда заставляли его держаться на расстоянии. Нет уж, она пусть делает, что хочет. Он мечтал только о нежной Лорел. И если найдет ее, то сумеет оградить от Вэла и стать нужным ей.

«А сама Лорел? Обрадуется ли она мне? Или опять будет смотреть огромными от ужаса глазами, словно я какой-нибудь монстр?»

Они попали в пробку. Такси с трудом пробиралось через столпотворение машин на Мэдисон-авеню. Все отчаянно гудели, водители высовывались из окон и орали друг на друга, шипели гидравлические тормоза. Но Руди был далек от всего этого. Ему вспомнился один случай. С тех пор прошла целая вечность, но события запечатлелись в мозгу, словно вырезанные на крышке стола инициалы.

Она училась вместе с ним в средней школе. Звали ее Марлен Киркленд. Хорошенькая блондинка, популярная, как кинозвезда. Мог ли он надеяться хотя бы на мимолетное внимание с ее стороны? Марлен, возле которой всегда было, по крайней мере, полдюжины мальчишек, готовых нести ее сумку, – все с ежиками, в замше, в свитерах с монограммами. Марлен, носившая тонкую золотую цепочку на лодыжке и прелестный браслет, который нежно позванивал в тишине класса, – эта Марлен могла сделать с человеком все, что угодно.