Чтение онлайн

Второй день идти намного сложнее, чем первый. Мышцы ноют, от перенапряжения и каждый шаг дается через силу. Пару раз я таилась на долгое время к кустах, не смея шевельнуться. Как мне показалось, неподалеку кто-то следовал за мной след в след. Оборачиваясь, и никого не замечая на горизонте, я списывала все на развившуюся паранойю, но когда не могла больше справляться с ней усилиями воли, я пряталась и ждала, когда отхлынет волна тревоги, чтобы двигаться дальше.

В момент, когда солнце стало опускаться все ниже, мне померещилась переливающаяся радугой дымка, как облако, преградившее мне дорогу. Я сделала шаг вперед, чтобы переступить через видение и наткнулась на преграду. С виду не примечательный ни чем, кроме бликов солнца на поверхности, передо мной был купол, защищающий Город от внешних угроз. Я надеюсь, что это не Основной город, ведь чтобы переступить через его черту, мне понадобиться еще четыре девушки рядом. Новый город открывает свои двери для любого, желающего проникнуть внутрь. По крайней мере, так нас учили на уроках. Когда проектировали и сооружали новый купол с помощью световых отражателей воздвигнутых по периметру, подразумевалась защита от губительной окружающей среды и зверей, но не от человека. Мужчин выводили из Основного города с помощью отпечатков женских ладоней, спроецированных им на руки. После того как это удалось сделать, Совет пяти изымал проекцию и не давал шанса на возврат в город ни кому из мужчин. И они шли, в новую жизнь, в сооруженный для них Новый город, чтобы строить там свои законы и порядки, не претендуя на власть Совета пяти.

Я прислоняю ладонь к мерцающему куполу, и она проходит сквозь его границы.

Я уже знаю, что оказалась в Новом городе. Легкость охватывает мое тело и несет, на встречу, долгожданному окончанию пути. В этот момент, я понимаю выражение, вычитанное мною в древних книгах - «Второе дыхание». Я много раз расспрашивала маму и учителей, что оно означает. Ответ был всегда сумбурен и непонятен для меня. К примеру: «Это когда усталость отдает свои позиции новым открытиям», как говорил мой учитель, или «Это, когда ты понимаешь, что все потеряно, но вдруг появляется надежда на что-то новое», поясняла мама. Я не могла понять до конца значение этой фразы. А теперь, когда я иду через купол и следую за его черту, куда так стремилась попасть, у меня перестает ныть каждая мышца моего тела, и я со свежими силами, непонятно откуда появившимися, уверенным шагом иду вперед. Я дошла. Это очередной пункт пути к моей цели, что я преследую. Это - точка на карте, зарисованной мной в моем воображении. Я смогла преодолеть себя и столь долгий путь, мирясь со всеми тяготами тяжелого пути.

Теперь, напитавшись новыми силами, таящимися где-то внутри меня, я ожидаю от себя большего. Теперь, я знаю, что могу требовать от себя многое. С самого первого дня, когда, буквально весь мой мир разрушился на части, с того дня, как прошла аттестация, я боялась неожиданностей встреченных мной на пути. Сейчас я иду к ним навстречу. Я жду и ловлю их всем своим сознанием. Я чувствую себя обновленной и готовой к встрече Нового города.

Я изначально понимала, что этот город в корне отличается от Основного. Все в нем должно быть особенное и незнакомое мне. Ведь если в городе совершенно другое правление, то и город дышит и развивается иначе, от других городов. Примеры этого я нашла еще на библиотечных полках, когда читала историю «Людей до», где зачастую государства и их население различались не только по расовым принадлежностям, но и по восприятию окружающего мира в целом. У каждого были свои ценности и устои, привитые людям их образом жизни, их пониманием мира и друг друга. Этот город должен быть особенным, но так как он строился на основах моего города, я не жду от него кардинальных различий в архитектуре и географии. Я жду различия в окружении и управлении. Я так загораюсь желанием поскорее встретиться с местным населением, что просто лечу на встречу им, не смотря на двухдневный безостановочный поход. Я хочу окунуться в новую культуру, после пичканья меня нашей «Основного города», мой разум требует других объяснений на случившиеся разногласия между населением наших городов. Между братьями и сестрами, матерьми и сыновьями, бабушками и внуками. Меня всегда интересовал этот аспект противостояния, который никак не рассказан и не описан в истории нашего Общества, кроме как обещание войны, которую могло спровоцировать мужское население, желавшее власти и места в правлении. И я иду на волне впечатлений.

Я уже заметила очертания зданий и рельефы обработанной человеческой рукой природы, таких как аккуратно подстриженная трава, ярко отличающаяся на фоне беспорядочной растительности местности до купола. И аккуратно высаженные деревья в ряды, смотрящие своими кронами в центр небесного покрова, что так разниться с дикими ветвями деревьев, окутывающих своей листвой целое небо.

В нескольких мерах от меня уже виднеется строение, выкрашенное в бледно-серый цвет. Как будто дождями вымытые стены, наводящие тоску на любого, кого повстречают на своем пути, они открывают для путника дорогу в Новый город. Я приближаюсь к зданию, а внутри, меня переполняет трепет, от встречи с неизведанным. На дорогу, видимо заметив шагающего в их сторону человека, выходят двое рослых мужчин, своим телосложением, напоминающие мне моих похитителей. Оба подтянуты, в хорошей физической форме, высокого роста. На них одинаковая зеленая форма со вкраплениями различных оттенков этого цвета, и головные уборы, закрывающие большую половину лица.

– Стоять!
– Кричит один их них, таким громким и жутким голосом, что я замираю на месте, и обездвиженная не смею сказать даже слово в ответ.

Молчу, а руки, сжатые в кулаки от напряжения, ранят ногтями мои ладони. Они оба начинают сближение. Четкими шагами, они как марионетки, куклы управляемые нитями от куда-то сверху - шагают в мою сторону. В синхронности их движений чувствуются отрепетированные годами махи рук и ног.

Поравнявшись со мной, второй из них спрашивает:

– Ваше имя и цель визита в Новый город?

Я открываю рот, и первое время, не могу произнести ни слова. Может во рту все пересохло, или это паника овладела мной. Или и то и другое. Но я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и выдох.

– Лин, - прокашливаюсь, от хрипоты в голосе, - меня зовут Лин. Я прибыла из Основного города, мне необходима встреча с правлением.
– Говорю на одном дыхании.

Первый улыбается, еле заметно глядит на второго. Теперь они оба улыбаются, а в их глазах сквозит недоверие.

– Прямо так? Пришла одна из Основного города на встречу с правление?
– спрашивает первый, продолжая улыбаться.

Я понимаю, что он имеет в виду. В одиночку, из города - выхода нет. Он сомневается в честности сказанных мною слов. Мне придется объяснить всю ситуацию, чтобы пройти дальше. И я решаюсь.

– Я вышла из города после аттестации с еще четырьмя девушками. Нас вывели для переезда в Новый город, но пройдя через купол Основного города, за нами прибыли не те люди, которых мы ожидали. Мы были похищены. Когда я это поняла, было уже поздно, и троих из нас увели в неизвестном направлении. А я и еще одна девушка, остались в машине. Она оказалась не заперта, и нам удалось бежать. До Нового города я смогла добраться уже в одиночестве, вторая девушка не перенесла долгого пути.
– Я намеренно рассказываю им наполовину вымышленную историю, потому как уже не могу доверять всей правды, произошедшей со мной первым встречным. Не могу подставить Тима и Коммуну, не могу рассказать, про найденное нами убежище и про Рон, которой не удалось укрыться так же надежно, как мне.

Улыбка, сквозившая в начале разговора на лицах охраны, ушла с их лиц. Они смотрели на меня уже не тем взглядом, что прежде. Сейчас в их глазах читалась тревога и озадаченность.

– Пройдемте с нами.
– Говорит мне первый, и они снова одновременно поворачивают назад в сторону здания поста.

Я иду следом и знаю, что мои слова достигли цели. Я сказала именно то, что необходимо было им услышать. Остальная часть истории будет припасена для правления.

Меня заводят в просторное помещение серого здания, где из мебели, лишь стол и пара стульев. Комната, довольно скромна. Голые стены, пол и потолок, на котором на проводках висит тусклая лампочка, едва освещая пространство внутри. От плохого освещения, даже после уличных сумерек, комната не особо выделяется яркостью и кажется еще темнее, чем она есть на самом деле. Мне предлагают сесть на стул и протягивают стакан воды. Это именно то, чего я хочу, и я с радостью принимаю и то, и другое. Когда в стакане не остается ни капли, я протягиваю его обратно. Я буквально чувствую, как холодная вода продвигается по моему пищеводу.

Один из охраны протягивает мне руку и представляется.

– Служащий охранного поста, Ким.
– Я немного вздрагиваю от схожести имени с «Тим», но это остается незамеченным, я жму руку в ответ.
– Мы свяжемся с правлением, для вас подготовят встречу в ближайшее время.

– Спасибо, - отвечаю я, - а можно мне пока воспользоваться вашей ванной комнатой?

Я замираю, в надежде, что таковая здесь имеется.

– Да, конечно, я провожу.

Вдох облегчения и я попадаю в небольшую, но полностью заставленную ванную комнату. Она настолько мала, что раковина, бок о бок, соприкасается с душевой кабиной, а та прижимается вплотную к унитазу. Больше ничего нет, а мне большего и не надо. Я приняла выданное мне полотенце и закрылась в ванной. Пока в нагревателе не закончилась вода, я стояла под душем, пытаясь смыть с себя всю грязь и усталость. Сожалея, что так неэкономно воспользовалась гостеприимством, я выхожу, уже одевшись, и вытираю волосы вымокшим полотенцем. Тело, после душа, тяжелеет. Мне так хочется спать, что даже о еде я не думаю. Но, как только, выйдя из ванной, я вижу на столе расставленные порции пищи, мой желудок говорит обратное. В прямом смысле говорит, да так громко, что мне становится неловко. К счастью никто не обратил на это внимания, или сделал вид, что не обратил. Меня приглашают на ужин, и я благодарно присаживаюсь на стул. Ким, присаживается рядом, погружая ложку в свою порцию, а другой, не представившийся мне служащий, стоит неподалеку, глядя в наблюдательное окно.

– Это же ваша порция. Я не могу ее съесть.
– Обращаюсь я к нему.

Он лишь отмахивается рукой, показывая не желание дальше спорить на эту тему. Ну что ж. Значит ее съем я. Я кладу первую ложку с приятно пахнущим ужином в рот и мои вкусовые рецепторы не отвечают на поднесенную еду. С трудом глотаю комок пищи, почти не прожевав его, и отстраняю от себя контейнер.

– В чем дело, вы разве не голодны?

Скорее всего, он заметил на моем лице ужас, который я не смогла укрыть от него. Вкус еды настолько идентичен с едой Основного города, что страх снова быть накормленной лекарствами притупляет чувства голода.