Чтение онлайн

И что теперь?

Она пыталась понять, как катаются на велосипеде. Нажимала на педаль, катилась вперед, наклонялась в сторону, и ей приходилось упираться в землю ногами, чтобы не упасть. Опять катилась вперед, не зная, как поворачивать. Падала. Вновь ставила велосипед на колеса, предпринимала очередную попытку. Снова падала. Через час с небольшим сдалась и вернулась в дом.

Позже, когда она еще раз вышла с велосипедом на дорогу, что–то изменилось. Как будто ноги и тело поняли, что от них требуется. Она нажимала на педаль, катилась вперед, снова нажимала, катилась дальше, каким–то чудом принимая нужное положение и не заваливаясь в сторону. Она парила, а ноги крутили и крутили педали. Губы Лины сами по себе разошлись в широкой улыбке. Она держала равновесие, ноги работали, ветер обдувал лицо… Так она проехала очень много, наверное пять метров, потом внезапно занервничала, скинула ноги с педалей и начала тормозить по земле. И вдруг замерла, крепко уцепившись за руль и открыв от изумления рот.

К концу дня у нее уже все получалось. Она ездила взад–вперед по дороге, могла останавливаться, где и когда хотела. Могла огибать углы, не тормозя ногой по земле.

— Я еду к Дуну, — предупредила она миссис Мердо.

Е й давно уже не терпелось повидаться с ним, поговорить с человеком, которого она хорошо знала. Миссис Мердо при всех ее достоинствах была взрослой. А Лине хотелось побыть с другом. Она села на велосипед и поехала по дороге вдоль реки, на площадь. Там она у кого–то спросила, где находится гостиница, и помчалась дальше, через деревню к «Пионеру».

Добравшись туда, Лина увидела огромное старое здание. Ей показалось, что лучшего места для жилья просто не найти. И ее охватило желание переселиться сюда, вернуться к друзьям и соседям.

Близился вечер. Эмбериты, освещенные лучами заходящего солнца, сидели на широких ступенях, ужинали, разговаривали. Некоторые спустились к реке, прохаживались в воде, умывались. У дальнего крыла гостиницы собрались несколько парней. Один сидел на упавшем дереве и что–то говорил. Остальные слушали его, стоя полукругом. Лина подумала, что может найти там Дуна.

Друзья и соседи окликали ее, она махала им рукой, радуясь тому, что находится среди знакомых людей.

Подойдя ближе, она увидела Дуна. Он и еще двое юношей слушали высокого темноволосого парня. Как же его звали? Тигг? Тим? Она помнила, что в Эмбере он возил тележку. Когда она подходила, они звонко смеялись.

Лина встала позади Дуна и похлопала его по плечу. Он обернулся. Она улыбнулась ему:

— Посмотри, Дун! У меня велосипед! Он никак не ожидал увидеть ее.

— Ой! Лина!

— Пойдем поговорим, — предложила она.

— Хорошо, — ответил Дун, посмотрев на черноволосого, но не сдвинулся с места.

— Пошли! — Лина дернула его за рукав куртки.

Они спустились к реке. Лина прислонила велосипед к дереву, и они сели на траву лицом друг к другу.

— Какое огромное здание! — Она указала на гостиницу и затараторила: — Как там внутри? Ты мне покажешь? Поппи немного лучше, так что через пару недель мы, наверное, переедем сюда. Будем жить с тобой. Со всеми.

— Это хорошо, — сказал Дун.

— В доме доктора уж очень одиноко, — сказала Лина. — Там живет мальчик, который нас не любит, доктор так занята, что ей даже некогда о нем думать. В доме жуткий беспорядок, и мне поручают миллион дел. — Она вздохнула. — Сегодня мы видели сталкершу, Дун.

— Сталкершу?

Лина объяснила, кто такие сталкеры. Дун слушал, но она видела, что его взгляд то и дело возвращается к группе парней.

— Кто этот парень? — спросила она.

— Тик Хэсслер.

Лина посмотрела на него. Симпатичный, решила она. Густые блестящие черные волосы, черты лица резкие, словно вырезанные из дерева.

— Он твой друг?

— В каком–то смысле. Я хочу сказать, мы только недавно познакомились.

— Ясно, — сказала Лина. — Ты знаешь, в какой комнате живет Лиззи?

Дун ответил, что нет.

— В доме я почти не бываю. Там темно и не приятно. На улице гораздо лучше. — Он указал на маленьких птиц, которые прыгали по ветвям. — Помнишь, как мы впервые их увидели, когда вышли из Эмбера? Я узнал, что они называются птицами. Если приглядеться, можно отличить одну от другой. Я видел птиц с желтой грудкой, с полосками на крыльях, с красными головками, а одну — ярко–синюю. — Он посмотрел на небо. — Странно, не правда ли? Зачем столько разных видов? Только для того, чтобы радовать глаз?

Юноши, собравшиеся вокруг Тика Хэсслера, расхохотались. Дун вновь посмотрел на них.

— Тебе тут нравится, Дун? — спросила Лина. — Я хочу сказать, в Искре?

— Да, — ответил Дун. — Очень нравится.

— Мне тоже. В основном.

— Но меня тревожит, что через шесть месяцев мы должны уйти. Нам нужно многому научиться.

— Да, конечно. Но, может, если мы уйдем… Я все–таки хочу…

— Чего ты хочешь?

— Ой, не знаю.

Она хотела сказать, что ей хочется найти большой город, которым она грезила. Но испугалась, что Дун засмеется.

Солнце садилось. Тени удлинялись.

— Покажи мне свою комнату, — попросила Лина. — Чтобы я знала, где тебя найти.

Тик с парнями уходил, и Дун проводил их взглядом.

— Сейчас не могу. Покажу, когда ты приедешь в следующий раз.

— Хорошо. — Лина встала, стряхнула с брюк прилипшие листочки, взялась за руль велосипеда. — Еще увидимся.

Лина ехала к дому доктора и чувствовала себя более одинокой, чем до встречи с Дуном.

Шли дни, но работа для эмберитов становилась все тяжелее. Возможно, причину следовало искать не в самой работе, а в жаре. С каждым днем температура воздуха повышалась. Дун никогда не жил в такой жаре. Казалось, его поджаривали в печи, он обливался потом, кожа горела, а от яркого света болели глаза. То же самое испытывали все эмбериты. Время от времени кто–то терял сознание. И все думали: «В какое же ужасное место мы пришли!» Эмбериты закрывали глаза руками — им так недоставало привычной темноты.