Чтение онлайн

— Генерал–лейтенант полиции фон Готтберг из Минска в наши края прибыл, — добавил Маркевич. — Тоже не случайно. Это старый опытный каратель.

— Какой отряд сейчас у нас в Пышно, второй? — спросил Дубровский.

— Второй, — подтвердил Маркевич.

— Быстро добирайся туда. Выясни обстановку и доложи, — распорядился Федор Фомич.

Маркевич вышел из землянки.

Командир бригады встревожился не случайно. Пышно — еще бы: немцам поперек горла стоит партизанский гарнизон в Пышно. Дорога Лепель — Пышно — Березино — Докшицы — единственный прямой путь из Витебска на запад. А дубовцы оседлали эту дорогу, перерезали и закрыли движение. Немцы уже пробовали по воздуху доставлять боеприпасы, горючее, продовольствие. Сейчас, видимо, задумали решительный штурм Пышно.

Зазвонил телефон. Докладывали из отряда Дмитрия Короленко: немцы наступают на деревни Заозерье, Тартак, Весницк и Корчи. Федор Фомич срочно послал туда Шарко. Ему и Маркевичу, который вскоре позвонил из Пышно, Дубровский дал наказ любой ценой раздобыть немецкие документы.

— Организуйте охоту за офицерами, за чинами! — кричал в трубку Федор Фомич. — Если большая операция задумана, у них будут карты и планы… А как там в Пышно?

Выслушав доклад Маркевича о том, что каратели готовятся к новому штурму поселка, Федор Фомич приказал срочно перебросить для усиления второго отряда Михаила Дыденко роту Бориса Звонова, еще одну 76–миллиметровую пушку, полковой и ротный минометы.

19 мая Дубровский получил донесение:

— Атака отбита. Сожжено два вражеских танка. Немцы бомбят Пышно с воздуха…

20 мая. Между озерами Мурож и Лучила отряд Дыденко вместе с третьим отрядом устроили засаду. Противник бежал… Полк СС окапывается на рубеже Заозерье — Корчи…

— Окапывается! — шагал из угла в угол землянки Дубровский. — То наступал, а теперь окапывается. Не для того, пожалуй, они сюда прибыли, чтобы занимать оборону. Подкрепление ждут, не иначе. Вот и окапываются…

И сразу же принял решение:

— Штурмовать эсэсовцев, не дать окопаться!

Партизаны поднялись в атаку. Эсэсовский полк был отброшен до деревни Юркова Стена.

А в Пышно бои шли непрерывно. Немцы яростно атаковали. Партизаны отбивали атаки и сами контратаковали. Во время одной из контратак убили командира третьего полицейского батальона СС. Помня приказ комбрига, разведчики вместе с оружием забрали у него планшетку. В ней оказалась карта с шифровкой плана карательной экспедиции. Вся операция называлась «Коттбус».

Документы срочно доставили в штаб бригады. Федор Фомич даже вздохнул от облегчения. Имея план наступления, легче организовать оборону, бить по флангам противника. Тут же Дубровский сообщил остальным партизанским бригадам, куда нацелены острия ударов карателей. А их собралось много. По документам, найденным у убитых солдат и офицеров, было видно, что они буквально два–три дня назад прибыли сюда из Минска, Бреста и Варшавы. В большой кулак были собраны два полицейских полка СС, около двадцати охранных, гренадерских и особых батальонов, жандармские части и другие более мелкие подразделения, подкрепленные танками, тяжелыми минометами, артиллерией, самолетами, командами подрывников.

Дубровский изучил обстановку и перемещал командный пункт из одного отряда в другой. Его видели и в Пышно, и около сожженного немецкого танка, и на позициях артиллерийских батарей. Он допрашивал пленных, выслушивал донесения разведчиков и вместе с командирами отрядов разрабатывал направления контратак.

Мужественно сражались дубовцы. Исключительный героизм проявили защитники Пышно. С 19 мая по 9 июня 1943 года немцы безуспешно атаковали партизанский гарнизон. Перед позициями защитников Пышно стояло несколько подбитых танков и бронетранспортеров, грудой искореженного, обожженного металла лежал сбитый самолет, повсюду валялись трупы гитлеровцев.

Хороший урок получили каратели под Пышно. Убедившись, что с такими силами справиться с партизанами невозможно, немцы перебросили на Витебщину часть фронтовых подразделений. Развернулись бои. Земля горела под ногами оккупантов…

После войны у поселка Пышно воздвигнут памятник — символ мужества, стойкости, самоотверженности партизан бригады Героя Советского Союза Ф. Ф. Дубровского. Сюда любит приходить молодежь. Раз в год собираются оставшиеся в живых защитники Пышно, в том числе и Федор Фомич Дубровский, чтобы почтить светлую память тех, кто отдал свою жизнь при освобождении родной земли.

Транспортные самолеты летели на запад.

Линия фронта уже осталась позади, но в районе Гомеля самолеты были снова встречены заградительным огнем фашистских батарей. Теперь вражеские зенитчики стреляли без прожекторов. Короткая июньская ночь кончалась, и на востоке занялось зарево нового дня.

Да! Это был новый день в жизни старшего лейтенанта Алексея Егорова. Его спутниками были начальник Украинского штаба партизанского движения генерал–майор Тимофей Амвросиевич Строкач, начальник инженерного отдела полковник Илья Григорьевич Стариков, группа работников ЦК КЩб) Украины и Украинского партизанского штаба.

Все они летели в партизанские отряды, чтобы подготовить их к новому боевому заданию, поставленному Ставкой Верховного главнокомандования и разработанному Украинским штабом партизанского движения. Посланцы Большой земли летели не с пустыми руками. Из Москвы надо перебросить сотни ящиков с минами, тонны взрывчатки, медикаменты, автоматы и патроны. Часть боеприпасов уже была на самолетах. Остальные грузы летчики должны поставить в течение двух недель на партизанские аэродромы в район между реками Днепр и Припять, где находились тогда крупные соединения украинских партизан, вышедших на Правобережье, и отдельные отряды.

А пока что вспыхивали зенитные разрывы. Самолет иногда падал вниз. Потом выравнивался, моторы снова гудели спокойно, и мысли старшего лейтенанта Алексея Егорова возвращались к главному, чем он жил в эти дни.

Еще не так давно инженер–экономист Егоров учился в Военной финансовой академии. Но вот к слушателям академии прибыл из Украинского штаба партизанского движения лектор. Это был полковник Старинов, ветеран испанской войны, специалист по минному делу. Старинов говорил горячо, убедительно. Он зажигал своим рассказом слушателей и, казалось, светился сам от любви и преданности своему опасному и необходимому в войне делу.