Чтение онлайн

Василий Иванович с большой охотой приезжал в этот живописный уголок. Он любил, затаившись на лодке у выступа тростника, слушать, как тревожно покрякивают старые утки, напоминая разыгравшимся среди кувшинок и лилий утятам о возможной беде; с замиранием сердца следить, как поблизости от поплавков его удочек дают о себе знать глухими всплесками огромные лещи и язи — хозяева здешних вод.

Однако приезжал сюда Зиновьев редко — не пускали «председательские дела, дороги», как шутливо говорил он друзьям. А их было немало — и дел, и дорог.

Но вчера Василий Иванович решил твердо: в воскресное утро 22 июня — рыбалка. Уходя на работу, он заговорщически шепнул жене:

— Вечером, Тоня, махну на озеро. Ты уж, пожалуйста, приготовь мне чего-нибудь с собой.

В дороге, довольный тем, что наконец отрешился от всех срочных и несрочных дел, Зиновьев вполголоса напевал:

Шофер посмеивался:

— Ох, Василий Иванович, накличете вы дождину. А он ни к чему. На полях благодать-то какая. Воздух точно медом настоянный.

Возвращались с рыбалки во второй половине дня. На пол-пути на деревенской околице шофер притормозил:

— Василий Иванович, случилось что-то. Смотрите-ка: мужики собрались, как на сходку. Один что-то доказывает, ишь как руками машет.

Зиновьев скинул дрему и вылез из машины. Навстречу из толпы вышел знакомый колхозный бригадир.

— Что тут у вас, Демьяныч, стряслось?

— Василий Иванович, так война же!..

— Вот и разразилась буря, — сказал он не то себе, не то шоферу.

В здании райисполкома первым, кто попался на глаза председателю, была секретарь райсовета Лиза Паклинская. Девушка воскликнула:

— Наконец-то! А я уж не знала, куда еще гонцов посылать.

— Худо получилось, Лиза.

— Ну что вы, Василий Иванович. Кто мог предвидеть такое?

— Все равно худо, — мобилизация в районе началась без председателя райисполкома! Куда это годится! Будь добра, соедини меня с военкомом.

Через полчаса кабинет председателя наполнился людьми…

Опасность, даже самая близкая, оставляет время подумать и что-то предпринять. Дновские коммунисты умело воспользовались этим временем: создали истребительный батальон, организовали работу восстановительного поезда, напряженную деятельность паровозного депо. И ко всему этому приложил руки Зиновьев. Действовал Василий Иванович решительно, энергично, бесстрашно. В первую же бомбежку появился на железнодорожных путях. Растерявшиеся путейцы услышали негромкое, но твердое:

— Только без паники, товарищи!

Через полчаса плотная председательская фигура в полувоенном френче, туго перетянутом командирским ремнем, уже мелькала в районе крушения воинского эшелона. Взрывной волной сбросило с полотна железной дороги несколько вагонов. Два из них горели. Неожиданно пламя перекинулось на эшелон, стоявший рядом.

Кто-то крикнул:

— В вагонах снаряды!

Беженцы и молодые, необстрелянные красноармейцы, давя друг друга, бросились к пристанционной каменной постройке. Зиновьев метнулся наперерез. Схватил бежавшего впереди толпы бойца. У того с трясущихся, шлепающих губ, как горошины, сыпались слова:

— Взрыв… Там… Взрыв…

— Ты что, осовел от страха? — Василий Иванович тряхнул парня и, уже обращаясь к остальным, крикнул: —Размялись — и хватит. Теперь — задний ход, да побыстрее! Никакого взрыва не будет!

Подоспевшие командиры помогли прекратить панику. Дружными усилиями огонь потушили, вагоны со снарядами вручную откатили на главный путь. Вскоре эшелоны тронулись. Комендант одного из них, майор с седыми висками, на прощанье предложил:

— Давайте с нами, Василий Иванович. На фронте такие, как вы, нужны.

Зиновьев отшутился:

— И рад бы в рай, да дела не пускают.

А дел становилось все больше и больше. В первых числах июля поток беженцев через Дно усилился. Враг занял город Остров, бои велись уже на рубеже реки Великой. Люди теперь шли без конца и края. Много было раненых.

Эту массу людей нужно было рассредоточить, накормить, а главное — отправить дальше, на восток. Пришлось эвакуировать и семью — жену, дочурку Таню и полуторагодовалого Вовку. Собирались наспех, с собой, кроме еды и самого необходимого, ничего не взяли. Когда раздался короткий гудок паровоза и эшелон тронулся, Василию Ивановичу вспомнился вдруг далекий 1923 год…

…Был такой же, как и сегодня, теплый летний вечер. В крайней избе деревни Глебени собрались сельские комсомольцы. Ячейка принимала его в комсомол. Волновался здорово, а тут еще эта красивая и бойкая Тонька Суворова хихикнула: «Девчата, голосуйте за, у парня не глаза, а синь небесная…»

И вот теперь Тоня, давно уже ставшая близким и дорогим человеком, мать его детей, уехала в неизвестность…

9 июля 1941 года фашистские самолеты вновь бомбили Дно. Одна из бомб угодила в магазин. Погибло много женщин и детей.

В этот день Зиновьев отдал приказ об эвакуации документов и банковских ценностей.

В городе уже была слышна отдаленная артиллерийская канонада. В эти тревожные часы в Дно приехал секретарь Ленинградского областного комитета партии Т. Ф. Штыков. Встретились в райкоме. Зиновьев доложил о подготовке к обороне города и начале эвакуации. Штыков похвалил :

— Молодцы. Не опоздали и не поторопились преждевременно. С умом все делаете. Правильно говорится, что терять можно все, кроме головы.