Люди легенд
Шрифт:
Когда на следующий день я, пользуясь правом старшего оперативного начальника, стал было журить Галушкина за чрезмерный риск, он передернул плечами, улыбнулся.
— Товарищ замкомбриг, победителей же не судят… Но раз на то пошло, скажу: риск был вполне оправдан. Не думайте, что в бой я полез очертя голову. Нет, я сначала взвесил все «за» и «против». Ведь на нашей стороне были все три решающие фактора: внезапность, быстрота, натиск. А ведь еще Суворов говорил, что на войне это самое главное!
— И еще четвертый фактор — они уж на всю жизнь запомнят твой голосище, за это я ручаюсь, — усмехнулся Жуков.
А вот еще случай.
В Логойске разместился на отдых изрядно потрепанный советскими войсками немецкий полк. Резкое сокращение продовольственного пайка солдаты компенсировали ограблением близлежащих сел. А когда там ничего не осталось, решили организовать набег на Юрьево, Сутоки, Антополье — села, входившие в партизанскую зону.
Однако командир полка фон Флик рисковать не хотел. Намнут партизаны бока — стыда не оберешься. Но когда узнал, что два крупных отряда партизанской бригады «дяди Коли» ушли на озеро Палик, а в бригаде «Смерть фашизму!», охранявшей подступы к этим селам, осталось мало боеприпасов, фон Флик решился…
С утра бушевала метель. Порывистый ветер вихрил снежные хлопья, раскачивал скрипучие сосны, рвал в клочья клубы дыма, валившего из труб партизанских землянок.
Галушкин, майор Федотов и я сидели в жарко натопленной землянке и пили чай.
Незадолго до этого я вернулся из Москвы, куда улетал после убийства гаулейтера фон Кубе, к которому был причастен. В Москве было решено объединить мелкие отряды, выросшие из групп ОМСБОН, переброшенных в тыл врага. Я был назначен командиром сводного отряда, которому было присвоено имя Феликса Дзержинского.
— У тебя, Лаврентич, весь народ в сборе? — спросил Галушкина начальник штаба Федотов.
— К вечеру должны все собраться, — прихлебывая чай, ответил Галушкин. — Не придется ли нам сразиться с фронтовиками из Логайска? Ты чего улыбаешься? Все деревни вокруг местечка обчистили! Как бы и к нам не пожаловали!
В этот момент в землянку вошли Юрченко и мой ординарец Паша Конюхов.
— Слышите, товарищи командиры? — спросил Паша, придерживая дверь приоткрытой. В землянку ворвался гром далекой канонады.
Мы выбежали наружу.
— Это возле Юрьева, — прислушиваясь, сказал Юрченко.
— Точно… Там! — подтвердил Галушкин.
В это время на тропинке, ведущей к нашей землянке, показался связной бригады «Смерть фашизму!». Командир ее, капитан Турунов, сообщал, что крупная колонна немцев из Логойска внезапно нагрянула в Юрьево, опрокинула заслоны бригады и ворвалась в село. «Патроны на исходе, вынуждены отходить, — писал комбриг, — выручайте!»
Я распорядился срочно доставить Демину — командиру первого отряда бригады «Смерть фашизму!» патроны.
Чем еще помочь соседям?
— Разрешите мне! — загорелся Галушкин.
Подумав, я решил, что Галушкин прав, — помочь Демину надо…
Юрьево немцы не только ограбили, но и запалили со всех сторон. Однако командиру вражеской колонны — ею командовал сам фон Флик —этого показалось мало. Он повернул на Сутоки. Не встречая сопротивления, немцы осмелели.
«Что там партизаны, — думал, наверное, фон Флик, — сброд!»…
А Галушкин уже поджидал немцев у хутора Кривая Поляна, лежавшего на пути к Сутокам. Одетый в белый маскировочный халат, он лежал за косогором, по которому пролегала дорога. Рядом с Борисом, в таких же халатах, расположились пулеметчики Ваня Гудзь и словак Володя Факете, перебежавший на сторону партизан из части, состоявшей из насильно мобилизованных в гитлеровскую армию словаков. Метрах в двадцати слева от командира на опушке небольшого лесочка ждали врага москвичи–омсбоновцы Володя Шимичев и Дмитриев, на таком же расстоянии справа — коммунист Панин и комсомолец Женя Пузакин. Всего семь человек.
Ветер стих. С пасмурного неба срывались редкие снежинки. Короткий декабрьский день быстро тускнел. Далеко по полю разносился деревянный перестук колес, шум легкового автомобиля, возбужденные голоса немецких солдат.
По бокам вражеской колонны двигалась конная охрана, дальше — длинная вереница повозок с солдатами, пулеметами, минометами. Голова колонны уже приближалась к Кривой Поляне, а из белесых сумерек выползали все новые и новые повозки.
«Что-то уж слишком много их!.. Как бы мои хлопцы не растерялись!» — беспокойно подумал Галушкин, раскаиваясь, что не взял с собою весь отряд.
А враг подходил все ближе и ближе. Вот Борис уже стал различать лица гитлеровцев. Еще миг — и, как привидение в белом саване, на дороге выросла мощная фигура Галушкина.
— Батальон справа! Батальон слева! Ого–о-оннь! — Бей, гадов, не робей! — загремел Борис.
По колонне полоснули очереди.
Фашисты, видно, узнали по голосу того, кто уже однажды проучил их в селе Мгле, шарахнулись в сторону, начали поворачивать лошадей. Флик поднялся в автомашине во весь рост, но не успел он подать команды, как был сражен насмерть.
Человек двадцать вручную развернули машину вспять.
Увидев, что гитлеровцы отходят, партизаны бросились было преследовать, но Галушкин их удержал.
— Назад! Подбирать трофеи!
Захватив 2 повозки, 2 пулемета, 19 винтовок и автоматов, партизаны отошли. На заснеженной дороге осталось несколько десятков трупов убитых врагов.
Только возле Юрьева гитлеровцы пришли в себя и широким фронтом повели наступление на Кривую Поляну. Но там их уже поджидала более мощная засада — первый отряд бригады «Смерть фашизму!», возглавляемый опытным боевым командиром Иваном Михайловичем Деминым, к которому уже поступили наши боеприпасы. И гитлеровскому полку пришлось с позором убираться в Логойск не солоно хлебавши.
Расскажем еще об одном эпизоде, героем которого был Борис Галушкин.
В туманное февральское утро сорок четвертого года немцы повели наступление на партизанское село Ганцевичи, где стоял партизанский отряд бригады «дяди Коли». Немцев было около тысячи человек — почти втрое больше, чем партизан. Впереди двигались танки.
После короткого, но жаркого боя партизаны вынуждены были оставить Ганцевичи и пробиваться на север, к селу Замошье. Но гитлеровцы охватили отряд с трех сторон и стали теснить его к заболоченной пойме реки Цна.