Чтение онлайн

Гордость Марии-Елены не давала ей обращаться к наркотикам в любом виде.

Повернувшись спиной к гостиной, Мария-Елена без всякой цели побрела в столовую. В этом замечательном аккуратном доме была столовая, ухоженная, начищенная до блеска и никогда не использовавшаяся по назначению. Когда они с Джеком обедали вдвоем – а это бывало нечасто, – им хватало кухонного стола.

Мария-Елена вошла в столовую и остановилась, не зная, куда еще пойти и что сделать. Кончики ее пальцев коснулись блестящей поверхности стола из красного дерева. Чем занять остаток дня?

Мария-Елена подумала о Григории Басманове, но она уже была у него позавчера. Она рассказывала ему – с такой надеждой! – об Андрасе Геррмуиле и «Гемисферик рекордз», которые открыли ей столь лучезарные виды на будущее. Как радовался Григорий ее успеху! И каково было бы Марии-Елене огорчить его нынешними печальными новостями?

Была и другая причина. Мария-Елена боялась превратить дружбу с Григорием в подобие телесериала, в котором она выплескивала бы эмоции, не подвергая свой разум мучительным испытаниям.

Дни, когда она не ездила через весь западный Массачусетс в Нью-Йорк к Григорию, казались Марии-Елене ужасающе пустыми. В чем цель ее жизни? Посмотрев в окно столовой, за которым простиралась Уилтон-роуд, Мария-Елена увидела на зеркальном стекле едва заметные косые черточки от дождевых капель, словно Господь встряхнул только что вымытой бородой. Дождь. В такую погоду поездка на машине была бы более трудной, а сидение дома сулило еще большую тоску, чем обычно.

Мария-Елена шагнула вперед, чтобы взглянуть на небо и определить, долго ли продлится дождь, и с испугом увидела серый «плимут», который свернул на подъездную дорожку ее дома, приблизился вплотную и остановился.

«Сейчас меня арестуют», – подумала Мария-Елена, не в силах подавить странное чувство предвкушения захватывающих событий и возможных перемен, и с легким сердцем отправилась к входной двери.

Звонка долго не было; Мария-Елена тем временем стояла в шаге от двери, пытаясь согнать с лица выражение любопытства и скрыть от самой себя нетерпение. Что она тянет, эта женщина из «плимута»?

«Динг-донг». Звук показался ей очень громким, поскольку звонок был установлен так, чтобы его было слышно в самых дальних уголках большого дома, а Мария-Елена стояла прямо под ним. Она вздрогнула, хотя и ожидала звонка, потом шагнула вперед и открыла дверь, готовясь встретить испытание спокойно, с достоинством, без причитаний.

Сначала она подумала, что лицо женщины намокло от дождя, но дождь едва накрапывал, а щеки гостьи буквально заливала вода, смывая тушь с ресниц. Ее лицо было искажено волнением. Слезы! Приготовившаяся к аресту, Мария-Елена растерялась. Неужели гостья так ненавидит свою работу, что даже расплакалась?

– Миссис Остон?

– Да.

– Меня зовут Кейт Монро. Я хочу поговорить с вами.

– О чем?

– О Джоне.

Это имя не значило для Марии-Елены ровным счетом ничего. Может быть, кто-нибудь из антиядерного комитета?

– О каком Джоне? – спросила она.

– О вашем супруге! – воскликнула женщина. – Может, вы уже забыли о том, что у вас есть муж?

– О Господи, – только и смогла произнести Мария-Елена, отступая в сторону. – Входите же, входите.

Они устроились в гостиной; Мария-Елена уселась на мягкий диван, Кейт выбрала неудобное кресло с деревянными подлокотниками. Ей было около тридцати, она была склонна к полноте и носила множество напяленных один на другой предметов одежды кричаще-ярких цветов, делавших ее похожей на хиппи из «Сна в зимнюю ночь». Ее светлые коротко подстриженные пепельные волосы были растрепаны и неухожены. Круглое лицо женщины могло бы показаться миловидным, если бы не отекло и не раскраснелось от слез, время от времени сбегавших по ее пухлым щекам.

Мария-Елена протянула ей салфетки, и за время разговора Кейт Монро умудрилась растерзать и вымочить целую упаковку.

– Я люблю его, а он любит меня! Вы не можете удержать мужчину, который вас не любит!

– Я знаю.

– Вы должны его отпустить!

Мария-Елена растерянно развела руками.

– Он волен поступать как хочет. Таков закон.

– Это издевательство! – пронзительно взвизгнула Кейт Монро, явно не слушая Марию-Елену. – Это издевательство – цепляться за мужчину, который вас разлюбил! Дайте нам возможность обрести счастье! Мы имеем право!

Рассердившись на ворвавшуюся в ее дом плаксивую нахалку, Мария-Елена подняла голову и спросила:

– Имеете право на счастье? Скажите пожалуйста, что вы та кого сделали, чтобы его заслужить?

– Вы должны отпустить его!

Однако сбить Марию-Елену с толку оказалось не так-то просто.

– Вы сказали, что заслужили счастье. Каким образом, позвольте узнать?

На этот раз вопрос достиг ушей Кейт. Она заморгала и оробела.

– Я говорила только о возможности, – нашлась она и, вновь обретя уверенность в себе, воскликнула: – У вас был шанс, и вы его упустили!

– Да, это верно, – согласилась Мария-Елена.

– Если вы и Джон потеряли то, что было… – заговорила Кейт, неверно истолковав слова собеседницы.

– Речь не о Джеке, – прервала ее Мария-Елена. – Я упустила свой шанс намного раньше.

Кейт чувствовала, что нить разговора ускользает от нее, и начинала сердиться. Она явилась в этот дом, чтобы ясно и четко изложить свою точку зрения, но в ходе беседы истина, которую она намеревалась провозгласить, начинала расплываться и терять четкость очертаний. Мария-Елена понимала чувства Кейт и даже отчасти сочувствовала ей; такое случается всякий раз, когда кто-то пытается поверять гармонию выдумок алгеброй действительности.

Пытаясь перехватить инициативу, Кейт злобно и торжествующе заявила:

– Если вам нет дела до Джона, если вам хотелось лишь переехать в Америку…

– Да, это так.

Кейт выпучила глаза, словно громом пораженная.

– Значит, вы признаете?..

– Почему бы и нет?

– Отчего же вы не хотите его отпустить?

– Он не просил меня об этом.

– Ложь!

– Я ни разу не слышала о вас, мисс Монро, – сказала Мария-Елена. – Джек редко разговаривает со мной. Но если он хочет уйти, я не стану его удерживать.