Чтение онлайн

— …и поэтому критикуешь его, — рассмеялся Бухман.

— Думаю, что полукровкам самой природой дан шанс стать выше национальных догм.

— Смелое заявление, мамуся — Игорь поднялся и зашагал по кабинету.

— А может, все эти правила нужны лишь для того, чтобы закамуфлировать бессмыслицу жизни? — Китаец задумался. — Вот ведь и Конфуций учил, что неблагоразумно заниматься в одно и то же время разными делами… Постепенность, последовательность, неспешность, чинность и почтительность… Ладно, внемлем нашему дорогому реаниматору древних обрядов.

Танин поднялся с кресла.

— Уже уходишь? — Бухман стоял у окна, держа руки в карманах, и удивленно смотрел на друга.

— Ты мне обещал адресок Лениной сестры, — напомнил детектив, — попробуем опровергнуть великого Киеу.

Выстроенный в начале века особняк, о котором говорил Игорь, был недавно отреставрирован и радовал глаз свежей штукатуркой фасада и выложенным разноцветной плиткой цоколем. Внутри гулко немотствовали коридоры. Предъявив консьержу вместо пропуска лицензию частного детектива, Китаец поднялся на второй этаж и, миновав нишу, разделявшую широкий, укатанный ковровой дорожкой коридор на две равные части, остановился перед дверью в кабинет президента. Дверь неожиданно открылась, выпуская наружу одетую в светло-бежевый льняной костюм женщину. От неожиданности она едва не вскрикнула и замерла, округлив свои зелено-карие глаза. Ее каштановые волосы, открывая лоб, блестящими кольцами падали на плечи. Она смущенно улыбнулась и продефилировала мимо Владимира. Он постучал в дверь, глядя вслед удаляющемуся силуэту. Танин оценил его стройность, как, впрочем, и глаза прекрасной незнакомки — удлиненные и насмешливо-лукавые.

— Войдите, — ответили на его стук.

Он толкнул дверь и очутился в большой светлой комнате, уставленной компьютерами и офисной мебелью. Пол застилал огромный, синий в красный рисунок, ковер. На окнах висели поднятые жалюзи, давая возможность солнечным лучам невозбранно проникать внутрь. За столом сидела яркая брюнетка лет сорока, немного полноватая, но привлекательная. У нее были крупные правильные черты лица и неторопливые движения. Кроме нее, в приемной находилось несколько посетителей, среди которых внимание Китайца привлек молодой человек с зачесанными назад темными волосами и крупным орлиным носом. Парень был одет в светлые брюки и голубую рубашку. На запястье у него поблескивали часы «Тиссо» в золотом корпусе. Вид у него был отчужденный и немного высокомерный. Рядом с ним сидел пышнотелый пожилой мужчина с одутловатым лицом. Он отдувался и без конца утирал платком лоб. У него была простонародная внешность. Брюки, кое-как поддерживаемые ремнем, с трудом вмещали его брюхо, громадной волной жира перекатывавшееся через пояс. Если бы его посадили за рояль, он не достал бы руками до клавиш.

— Добрый день, — мягко улыбнулся Танин, — мне нужен Алексей Петрович.

— Он всем нужен. — Брюнетка кинула на вновь вошедшего ироничный взгляд и кивнула на оживших посетителей.

На их усталых, потных лицах появилось беспокойное выражение, вызванное опасением, что их обойдут. Опасения посетителей оказались не напрасными.

— Мне он нужен срочно, я не могу ждать. — Китаец, в два шага приблизившись к двери в кабинет генерального, смело толкнул ее.

Хозяин кабинета, оформленного в сухом офисном стиле, сидел за большим черным столом, водрузив один локоть на его поверхность. Другой рукой он теребил карандаш. Его открытое лицо с зачесанными назад седеющими волосами вполне могло вписаться в кабинетную рутину какого-нибудь старинного обкома — настолько невыразительным и холеным оно было. Чисто выбритое, оно своим серым унынием напоминало пыльный тротуар. Даже складка между бровей, обычно придающая лицу нечто бунтарско-неспокойное и упрямо-серьезное, была не способна развеять впечатление утомления и меланхолии с поправками на совдеповскую банальность. Пустой взгляд и две морщины, идущие от углов рта к округлому подбородку, не прибавляли Замятину очарования. Детектив сразу понял, что этот усталый человек со стерильным лицом кадрового партийца не расположен к беседе с ним. Удивление наглостью Китайца на малопривлекательной физиономии Замятина сменилось откровенным недовольством. Может быть, потому, что в кабинете он сидел не один. Рядом с его столом вальяжно развалился в кресле лысоватый мужчина лет сорока пяти. Он обернулся и с нагловатой неспешностью принялся рассматривать Танина, склонив голову набок, точно взвешивал и прикидывал, чего тот стоит. Густые темные усы нависали над верхней губой, почти пряча ее. У этого посетителя кабинета были серо-голубые, глубоко посаженные глаза, прямой крупный нос, высокий выпуклый лоб и вытянутый подбородок. Узел его синего, в белых каракулях, галстука был ослаблен. В зубах он держал трубку. На столе стояли две кофейные чашки из белого фарфора с волнистыми краями и рисунками на пасторальную тему. Каждый рисунок был обведен тонкой золотистой линией.

— Что такое? — возмутился хозяин кабинета.

В этот момент в дверь втиснулась разгневанная секретарша.

— Алексей Петрович, — растерянно и виновато воскликнула она, — я ничего не могла сделать. Он, — она скосила глаза на Танина, — даже не представился, ворвался… — Женщина задыхалась от волнения.

Замятин поднял руку — мол, все понятно, хватит тараторить. Брюнетка умолкла.

— Здравствуйте, — воспользовался Китаец мгновенной паузой, — меня зовут Танин Владимир Алексеевич. Мне нужно поговорить с вами о Монахове. Извините, что так получилось, — детектив изобразил на лице раскаяние, — но я не могу ждать.

— Он умер, уважаемый, — скривил губы в горькой усмешке Замятин, — и кто вы, простите, чтобы обсуждать с вами…

— Друг его друга, — уклончиво ответил Китаец. — Вы уделите мне несколько минут?

Танин заметил, что Алексей Петрович скользнул выжидательным взглядом по лицу лысого с трубкой. Владимир не мог видеть выражения лица последнего, потому что тот уже отвернулся и сидел к Китайцу затылком, но понял, что лысый заинтересован.

— Хорошо, — неожиданно согласился Замятин, — Ольга Григорьевна, мы разберемся.

Секретарша бросила на шефа недоуменный взгляд, пожала плечами и, покачивая полными бедрами, вышла из кабинета.

— Садитесь, — Замятин показал рукой на стоящее возле стола кожаное кресло.

Китаец поблагодарил и сел напротив мужчины с трубкой за стол, упиравшийся торцом в стол хозяина кабинета. Теперь он видел вблизи и анфас лицо этого молчаливого посетителя. На губах последнего заиграла хитроватая улыбочка. Он не смотрел на Владимира, но Танин чувствовал на себе магнетизм его присутствия.

— Я частный детектив и решил на свой страх и риск не соглашаться с официальной версией убийства Олега Борисовича, — краем глаза Танин наблюдал за лицом лысого, — есть некоторые нестыковки.

Физиономия замятинского собеседника оживилась, но вскоре снова приняла равнодушное выражение. Алексей Петрович из-под прикрытых век глядел на Танина, успевая кидать заинтересованные взоры на мужчину с трубкой.

— Какие нестыковки? — поморщился Замятин. — Мне сейчас, честно говоря, не до них. Вас наняла Елена?

— Можно и так сказать.

— Олег Борисович очень меня устраивал как работник. Он был ответственным, исполнительным, предприимчивым, энергичным… Его внезапная трагическая смерть застигла нас врасплох — столько дел! Нужно искать новые кадры, а это все — время, молодой человек, — с назидательной ноткой произнес Замятин.

— Алексей Петрович, — лысый поднялся с кресла, — не буду вам мешать. Созвонимся.

— Но… — развел руками Алексей Петрович, — мы же еще не обсудили…

— Я позвоню сегодня вечером, — твердо сказал мужчиной с трубкой и, встав с кресла, направился к двери.

— Ладно, — устало выдохнул Замятин. — Простите, что я так прагматично… — кашлянул он, посмотрев на Китайца. — Но знаете, бизнес заедает, голова идет кругом!

Он тяжело вздохнул.

— Монахов ведь был акционером, — Танин показал глазами на стоявшую на столе пепельницу из черненого серебра с чеканкой, — сколько акций ресторана принадлежало ему?

Алексей Петрович кивнул — да, мол, курите. Владимир пододвинул к себе пепельницу, достал сигареты и закурил.

— О господи, — снисходительно улыбнулся Замятин, — да какое это теперь имеет значение? Всякое в семье бывает. — Он сокрушенно покачал головой, изображая скорбь и досаду. — Все вроде идет хорошо, а потом вдруг — такая трагедия! — Он потянулся к пачке «Мальборо», вынул сигарету и тоже задымил. — По статистике, почти восемьдесят процентов убийств совершается на бытовой почве…