Чтение онлайн

Павел Степанович быстро поднялся со скамьи.

— Прощай, поп!

— Куда же ты?

— Я вижу, мне с тобой толковать нечего. Найду другого попа.

В глазах патера мелькнула тревога.

— Постой, постой! Напрасно ты сердишься, я только исполнял свой долг. Подойди ко мне!

Боярин подошел.

— Наклонись.

Тот исполнил.

Патер благословил его и протянул ему руку для поцелуя. Белый-Туренин слегка коснулся ее губами.

— Благословляю тебя на благой путь. Иди с миром и будь спокоен: я все устрою.

Как сказал отец Пий, так и сделал — устроил все.

Скоро по всему дому разнеслась весть, что совершилось чудо: «заклятый еретик» покаялся и готовится вступить в лоно католической церкви.

Пани Юзефа была в восхищении, пан Самуил был тоже доволен: теперь, знал он, от него никто не потребует удаления из дома боярина.

Однако они несколько призадумались, и чудо утратило в их глазах часть своего блеска, когда некоторое время спустя Павел Степанович посватался за Лизбету. Родство с «москалем», которого они, правду сказать, и знали-то очень плохо — могло быть, что он совершил преступление на родине, потому и убежал в Литву — ничего особенного не представляло. Только заявление боярина, что он купит землю вблизи их усадьбы — «казна» была захвачена Белым-Турениным из Москвы — и поселится там с молодою женой да убеждения отца Пия заставили их согласиться.

В начале зимы состоялась свадьба. Боярин был похож скорее на преступника, ведомого на казнь, чем на счастливого жениха, когда стоял под венцом, зато отец Пий сиял и с особенною торжественностью читал латинские молитвы. Лизбета казалась религиозно настроенной, и ее бледное личико было задумчивее обыкновенного.

Ни Анджелики, ни Максима Сергеевича, который, едва разнеслась весть о переходе Белого-Туренина в католичество, совершенно порвал с ним дружеские отношения, не было в числе присутствовавших на свадьбе. Причиною того были события, разыгравшиеся еще задолго до венчания Павла Степановича и Лизбеты.

Пани Юзефа довольно долго не спрашивала у Анджелики, переговорила ли она со своим женихом. Медлить заставляла ее боязнь, что ответ дочери будет неблагоприятным, и тогда нужно будет приступить к решительным мерам. Наконец однажды она велела позвать к себе старшую дочь.

— Что, Анджелиночка, говорила ты с паном Максимом, о чем я тебя просила? — сказала она, когда Анджелика пришла.

Девушка стояла смущенная и не смотрела на мать.

— Говорила, — тихо ответила она.

— Ну и что же?

В ожидании ответа пани Юзефа насторожилась и даже на время оставила свою работу — она, по обыкновению, сидела за вязаньем.

Анджелика подняла голову и в упор посмотрела на мать.

— Он не согласен, — медленно выговорила она.

Что-то новое показалось пани Юзефе в глазах дочери; казалось, Анджелика, несмотря ни на что, гордится непоколебимой твердостью своего жениха.

Пани Юзефа несколько минут молча смотрела на нее, потом взялась за работу и проговорила:

— А, не согласен!.. Можешь идти.

Больше она ничего не добавила и даже не взглянула на дочь.

Анджелика помедлила немного, потом удалилась.

Тотчас же после ее ухода пани Влашемская послала за отцом Пием.

— Еретик отказался вступить в лоно истинной церкви, — встретила она его такими словами.

— Я это предполагал. Он погряз во грехах, — ответил патер.

— Что же теперь делать?

— Я еще попытаюсь сам вразумить еретика, а если он и тогда не согласится…

— Тогда?

— Тогда нельзя допускать этого брака!

— Анджелика любит его и, пожалуй, решится пойти против нашей воли.

— Ее на некоторое время следует удалить из дому.

— Разве это поможет? Когда она вернется, можно будет ожидать того же, чего мы опасаемся теперь.

— До тех пор может многое перемениться. Пан Максим, например, может охладеть к панне Анджелике, уехать, умереть… Мало ли что…

— Гм… Куда же нам удалить Анджелику?

— Об этом уже я позабочусь. Подготовьте только пана Самуила.

Через несколько дней после этого разговора патер, встретясь с Максимом Сергеевичем, остановил его словами:

— Любезный пан, мне нужно с тобой поговорить.

— Я слушаю, отец Пий, — ответил молодой человек.

— Пойдем сядем в уголок, чтобы нам никто не помешал, и побеседуем.

— Сын мой! — ласково начал патер, когда они отошли в угол комнаты и сели там. — Я слышал, что ты хочешь вступить в брак с панной Анджеликой?

— Да, мой отец.

— Хвалю твое намеренье: добрая жена спасает от многого. А она будет тебе доброю женой.

— Уверен в этом.

— День свадьбы уже назначен?

— Нет еще.

— Еще нет? Что же так? Надо бы! Ну, а когда думаешь ты присоединиться к нашей святой церкви?

— Я этого совсем делать не думаю! — резко ответил молодой человек.

— Гм… Вот как! Почему же?

— Потому что наша церковь не менее свята, чем латинская. Незачем менять веру.

— Сын мой! Не подобает мужу и жене веровать розно.

— Этой розни у нас не будет: мы оба будем веровать в Иисуса Христа.

— Печально уж и то, что вам придется молиться в разных храмах. А будут дети — как вы станете наставлять их в Законе Божьем? Каждый по-своему!

— Мы будем учить их верить в Бога.

— Этого мало, сын мой. У нас есть таинства, обряды, догматы — наши разнятся от ваших. Кроме того, не забудь, что ваша церковь еретическая. Вон боярин Белый-Туренин это осознал и хочет вступить на истинный путь. Хвала ему!