Чтение онлайн

— Забери, — Шохин в волнении облизнул губы. — Можешь не верить, но мне ее… эхм… как-то неприятно в руках держать, выбросить хочется. Спрячь в карман, пусть при тебе будет.

Пожав плечами, морпех запихнул пулю в боковой карман джинсов:

— Серега, нет тут никакой мистики, не выдумывай! Просто пуля… хотя, ладно, мы с тобой и на самом деле пока ни хрена не понимаем. Нашел что-то интересное?

— Да тут все интересное! — хмыкнул контрразведчик. — Кстати, я научился фотографии смотреть, их здесь столько, что глаза разбегаются! Жаль, практически не систематизированы по годам и датам, сложно работать. Но сохранять их внутри прибора я уже умею, даже папку специальную создал — на этом, как ты там его называл? Рабочем столе? Кстати, ничего особенно сложного.

— Разберешься, — усмехнулся Степан, мысленно поразившись тому, как быстро Шохин освоил интернет. Так что ошибаются товарищи писатели-фантасты, когда говорят, что контакт предков с высокими технологиями обязательно вызовет у них некий «футурошок» и прочий ступор, однозначно ошибаются! А вот и хренушки! Буквально всего каких-то пару часов — и человек из сороковых готов практически самостоятельно разобрался с главным детищем «просвещенного» ХХ века. И морпех отчего-то не сомневался, что еще немного — и Сергей, методом проб и ошибок, освоит даже то, чего не знает и он сам. Незашоренность сознания и готовность учиться, воспринимать новые, даже самые неожиданные знания, угу…

— Только сейчас ты сделаешь паузу, мы сядем и нормально покушаем. Товарищу прапорщику нужно немного поработать с компом. Верно излагаю, Егорыч?

— Абсолютно, — серьезно кивнул поисковик. — Я нам сейчас перекусить сварганю, покушаем горяченького, а затем с часок в базах данных покопаюсь. Попробую точно выяснить касательно вашей судьбы, товарищ капитан. Вы ж, насколько мне Степа объяснил, сильно насчет этого вопроса интересовались?

— Интересовался, — не стал спорить Шохин. — Сумеете помочь?

— Сумею, — ответил Пчелин, занимаясь кухней. — Только, чтобы панику не разводить, вы должны одно-единственное осознать: если вы и погибли героически, так исключительно в этом мире. Вам ведь Степа уже наверняка про параллельные миры объяснил, вон, листок знакомый лежит, на примере которого и мне самому про все это порассказали. А в том мире, который наш Степан, сам того не желая, создал, вы, наверняка, живы и здоровы.

— Я в курсе, — сухо кивнул особист. — Не со всем согласен, но и спорить аргументов не имею.

Неожиданно широко улыбнувшись, контрразведчик добавил, отстраняясь от клавиатуры:

— Ежели начистоту, товарищи, так жрать хочется, что аж кишки друг за дружкой со свистом гоняются! Да и выпить бы не помешало, поскольку голова от всего случившегося откровенно кругом идет.

— Вот и договорились, — с облегчением кивнул Пчелин. — Минут двадцать, и будем кушать. Кстати, Степа, вот тебе оружейное масло, ты спрашивал, оружие, что ли, обслужите, морская вода она такая, коварная. За гранату не переживай, я ее разоружил и вместе с шашкой прибрал, нечего такому добру на видном месте валяться. Да и бойцы мои могут случайно обнаружить, а оно мне совершенно не нужно.

Пока товарищи занимались чисткой и сборкой-разборкой пистолетов, поисковик соорудил ужин. Покушали, употребив граммов по сто пятьдесят водки, после чего прапорщик отправил обоих отдыхать в соседнее помещение, занявшись компьютером. Поисками информации о Шохине он занимался почти час, то сидя за компом, то выходя на улицу и с кем-то разговаривая по телефону — видимо, не хотел, чтобы они с Серегой слышали подробности. Наконец, протянул контрразведчику распечатанный на принтере листок, заполненный убористым текстом:

— Вот все, что удалось раскопать. Новости, как водится, и хорошие, и плохие. Их плохих — вы, товарищ капитан, и на самом деле погибли, точнее, пропали без вести, двенадцатого сентября, во время боев за окончательное освобождение Новороссийска. Отчего так, лично я отлично понимаю, поскольку видел, в каком состоянии находились останки, вместе с которыми тэтэшник нашли. На плацдарм прибыли в конце мая, заменив одного из погибших местных особистов.

— Что насчет семьи? — как ни странно, информацию о собственной гибели Шохин воспринял совершенно спокойно, видимо, уже свыкся с этой мыслью.

— Вот это как раз хорошая новость! — просиял Виктор Егорович. — Из эвакуации вернулись в сорок четвертом, живыми-здоровыми, и жена, и дочка. Да и потом все нормально сложилось. Короче говоря, на данный момент у вас имеется два внука, внучка и пятеро правнуков разного пола. На листке — их имена-фамилии и адреса с телефонами. Инфа, понятно, не из открытого доступа, но старые товарищи, как Степке и обещал, помогли. А уж как с ней дальше поступить, сами решайте, тут я не советчик.

— А как бы вы поступили, товарищ прапорщик? — глухо спросил контрразведчик, положив лист перед собой текстом вниз и прихлопнув его ладонью.

— Я-то? — отчего-то стушевался Пчелин, быстро переглянувшись со Степаном. Алексеев отвел взгляд, поскольку ответа у него не было. — Вам честно сказать? Ну, ежели честно, то понятия не имею. Ну, поискал бы по соцсетям — Степка вам потом покажет, что это за зверь такой, — поглядел на выложенные фотки. Но лично встречаться? Нет, не стал бы. Зачем? Да и как объяснить, кто я такой, и каким образом в этом времени появился? Была б жена жива, может, и съездил к ней, рассказал все, а уж там — поверит, не поверит — второй вопрос. Но она умерла еще в восемьдесят седьмом… эхм… извините, тарщ капитан, вы ж еще мою распечатку не читали, — смущенно хмыкнул сапер, наткнувшись на взгляд особиста.

— Спасибо, я все понял, — кивнул Шохин. — Мужики, вы простите, но можно я этот документ в одиночестве прочитаю? Только водку оставьте…

— Не застрелится часом? — с опаской шепнул Виктор Егорович, следом за старлеем выходя из «кают-компании» и прикрывая за собой металлопластиковую дверь.

— Кто, Серега-то? — невесело фыркнул Алексеев. — Не дождешься, не тот он человек. Я б на его месте тоже захотел наедине с самим собой побыть. Еще бы и напился в полную зюзю.

— Вот, кстати, насчет «его места» — Степа, ты отцу когда звонить-то собираешься? Вечер уже, и телефон имеется, а ты все никак не отдуплишься. Нехорошо, старлей!