Чтение онлайн

Перед приездом высочайшего зятя покои до блеска выдраили, следы крови (Лулле был святой уверен, что были они) затерли, а трупный запах забили местными благовониями.

От резкого горьковатого аромата голова шла кругом. А ведь предупреждал же младшенький, что фриги, перед тем как убить, хорошенько мучают свою жертву.

В том, что жуткие бабы спали и видели его мертвым, Лулле не сомневался. Главное, не проморгать и вовремя отразить удар раскрытым....

Мольбертом?

Лулле тяжело вздохнул. Кого он обманывает?

После того, как стало известно, что средний сын великого Груна Шушоранского не в состоянии поднять и меча, а натянутую тетиву лука сперва принял за струну и попытался сыграть на нем третью симфонию Семафора Благородного, к нему начали относить с настороженностью, однако открыто перечить не смели, так как боялись Груна. Когда же он на Великой Королевской Охоте, вместо того, чтобы стрелять саблезубых белок, вдруг ни с того ни с сего начал помогать им делать запасы желудей и орехов ( вопреки широко распространенному мнению, саблезубые белки питались исключительно растительной пищей. Просто скорлупа у Шушоранских орехов была очень прочная), начали высказывать свое недовольство открыто. А уж когда узнали, что он рисует... Лулле предпочитал о этом не думать, но временами ему казалось, что даже Гондо, и того уважали больше.

Принц продолжил осмотр. На противоположной стене висела картина. А вот это уже интересно.

Лулле тотчас кинулся к ней, мигом забыв о незавидной роли жертвенного барана.

Знаменитый "Триумф великой Фригги" поражал воображение.

Особо хорошо художнику удались волосы великого Маскула. За них было так удобно держать отрубленную голову.

Глаза Праотца с грустью смотрели вдаль, да и сам он был каким - то невеселым. Лулле еще раз вздохнул. Повторять судьбу великого предка не хотелось.

На противоположной стене висел гигантский лук - любимое оружие женщин клана Фригг. Воображение художника мигом дорисовало Маскулу по стреле в глазах.

Внезапно голову посетила дурацкая идея. Что если написать письмо, примотать его к стреле и пустить в чистое поле. Там стрелу поднимет какой - нибудь странствующий рыцарь и придет к нему на помощь...

Лулле вздохнул снова. Кого он обманывает?

Несмотря на батюшкины подначки и того случая с королевскими павлинами, на мужчин его никогда не тянуло. Быть может, зря, ибо это был единственный его шанс.

А женщин не тянуло на него. Средний кронпринц отличался от среднестатистического понятия о красоте также как великолепная Менархея от нормальной женщины.

Хотя иногда некоторые куллки находили его весьма привлекательным. До тех пор, пока не узнавали, что он - на самом деле мужчина.

Лулле подошел поближе. Его самооценка, по которой топтался все, кто не лень, с громким чавканьем всосалась в плиты пола. Он просто не поднял тяжелое оружие.

Казалось, что над беднягой издеваются сами стены. Принц уныло поплелся к раскрытому окну. Окна гостевого крыла выходили прямо на лес.

В это время года он напоминал настоящую ярмарку. Душа художника испытала истинный оргазм. Такого сумасшествия красок нельзя было найти в родном каменном мешке, где даже цветы и те были болотно - зелеными, ибо Маскул почитал яркие краски непозволительными для истинного воина.

Лес был единственным, что более-менее заслуживало отображения на бумаге. Лулле достал альбом и взял мольберт. Есть же у него, в конце концов, право на последнее желание?

Триада Фригг

Приграничная деревенька Бутт

– Весело, аж повеситься хочется!

– Прошу вас, соблюдайте тишину на кладбище!
– кладбищенского смотрителя иногда путали с покойником.

– Даан, помолчи!
– Маар тронул калитку и прошел в веселый дворик.

Анималиус недовольно хмыкнул, но на этот раз смолчал. Видимо, что - то попало в рот.

– Маар, ты точно все решил?
– молчание продлилось не более пятнадцати секунд.

Кузнец не ответил и целеустремленно направился в сторону знакомой могилы. Маар так часто здесь бывал, что мог найти ее с закрытыми глазами.

– Ну и зачем мы сюда пришли?
– Даана было не заткнуть - Никогда не понимал таких людей, которые любят глазеть на покойничков без особой на то необходимости.

– Необходимости?
– Маар давно уяснил всю суть общения с крайне болтливым другом. Для того, чтобы поддерживать разговор, достаточно лишь повторять последнее сказанное им слово.

– Ну, например, дух покойника вызвать, или могилку ограбить, или с некромантом дух тещи вызвать, чтоб, наконец, сказала, куда заначку дела. А то было и такое. Вот у Гридли нашего...

Помимо воли кузнец улыбнулся. Дружка не посадили в дурку только из - за того, что он не был больше человеком. Но несмотря на то, что процентов девяносто из его речей (за исключением если только фразы "Маар, обед готов!" и "Я принес деньги за заказ!") можно было заменить легкой музыкой, от мрачных мыслей это отвлекало на все сто. Если бы не анималиус (Даже если Маара будут резать, он в этом все равно не признается) сам молодой человек давно бы сбрендил от одиночества.

Деревенское кладбище было маленьким и тихим. Небольшая часовенка неподалеку и несколько десятков могил. Жили в Бутте хорошо, болели редко, и почти никогда не голодали. Пополнилось кладбище только четыре года назад.

С поисками могилы проблем никогда не возникало. За четыре года он был здесь столько раз, что успел протоптать хорошую добротную тропинку.

Какой - то остряк - самоучка как - то пошутил, что жену Маара нужно перезахоронить за лесом, чтобы не тратиться на прокладку новой дороги. Идея была хорошая, но, к сожалению, не прижилась. Остряку еще был нужен второй глаз.

Два поворота, старая осинка, на которой в свое время повесился один Очень Ленивый Самоубийца и вот.

Дружок продолжал нести какую - то околесицу, но Маар уже его не слышал. Зря, зря он заказал настолько похожий портрет.