М.Е.Р.Ф.И.
Шрифт:
Мерфи все больше напоминал ему Луку. Тот тоже частенько тратил огромное количество сил и нервов на заведомо проигрышное или бесполезное занятие, которое к тому же постоянно бросал на середине. Но в момент работы в разноцветных глазах светилось такое упрямство и вера в собственные силы, что Хейн невольно поддавался этому порыву, стараясь хоть в мелочах помочь другу реализовать задуманное.
Энергичное чириканье оторвало его от грустных мыслей. Прыгающий Мерфи указывал хозяину на стену, по которое расплывались, смешиваясь друг с другом, пятна того, что, должно быть, было его лицом. Повернув голову, богомол в отчаяние замотал ушами, поняв, что его труд вновь пропал.
— Не грусти, — потрепал его по плечу Хейн, улыбаясь излишне активной жестикуляции. — Я видел. Красиво.
Благодарно кивнув, Мерфи высветил на виртуальном экране фотографию человеческого лица с темными очками и дредами. Кожа отливала салатовым, а волосы почему-то были розовыми, но тем не менее определенное сходство угадывалось.
«Мерфи должен отправить фотографию контактам?» — спросил помощник.
— Нет! — едва не заорал Хейн. Еще не хватало, чтобы Лука и Луиза увидели, что он жив. — Никогда ничего не отправляй им!
Озадаченно почесав когтями живот, Мерфи опустил уши, выражая раскаяние. Планшет загорелся, и Рон осторожно постучал изнутри. Уже несколько контактов активно пытались связаться с парнем, оставляя ему сообщения и письма, но тот отказывался читать их. Активнее всех вели себя Лука и Луиза, впрочем, последняя пару часов назад резко замолчала, должно быть, ушла на работу.
Волдыри на костяшках мстительно зачесались, на них появились волдыри. Хейн впился в них зубами, прогрызая прозрачную оболочку. Горький гной вылился наружу, и парень сплюнул, недовольно помотав головой. Ну и дрянь! Будто в отместку, на месте одного тут же выросли два волдыря, разбухая на глазах. Вирус явно был голоден.
Вытащив из кармана ежедневник, Хейн постучал по нему карандашом. Писать не было никакого желания, но это позволяло отвлечься, и тот решил использовать это.
«22 число, 7 месяц.
Вот уже два дня, как я бездомный и безбудущный. Чертова болезнь продолжает сжирать меня. Она требует крови, но я не могу заставить себя напасть на кого-то. Каждый раз я вижу вместо них Лягушонка или Лу, и мне страшно. Они волнуются за меня, но я не могу вернуться, это опасно и для них, и для меня.
С Мерфи немного веселее. Он постоянно что-то делает, обычно рисует. Я настроил его на отслеживание людей и контролеров. Еще приказал постоянно менять айпи-адреса, чтобы Лягушонок не смог меня найти. Надеюсь, это поможет».
Невдалеке кто-то громко засмеялся, и Хейн быстро спрятал блокнот. Покрасневшие от недостатка сна глаза быстро забегали по переулку, выслеживая нарушителей. Помощник молчал, сидя на плече хозяина, и это немного удивляло. Кто же тогда смеялся?
— Мерфи, сканирование, — прошептал парень, вжимаясь в стену. — Кто здесь?
Разноцветные глаза на мгновение прикрылись, и воздухе повисла карта района. Ближайший человек появился в соседнем дворе от его убежища. Нахмурившись, Хейн уточнил:
— Это он смеялся?
Тот кивнул и увеличил точку, превратив ее в расплывчатое фото. Видимо, не хватало скорости интернета для нормального подключения к спутникам. Обиженный Ром громко вздыхал внутри включенного планшета, временами расплываясь пикселями. Наглый новичок полностью захватил его интернет-канал, не давая даже скачать обновления. Никакой благодарности от этих людей! Он принял очередное сообщение, молча протянул его в сторону хозяина и уныло махнул хвостом: тот приказал отклонять все вызовы.
Пересев на мусорный бак, Хейн открыл последнюю газировку и залпом выпил ее, пытаясь сообразить. Разве он мог слышать смех, доносящийся из соседнего двора, еще и так отчетливо? Казалось, что мужчина засмеялся прямо у него над ухом, но это едва ли возможно, если только его голос не был слышен на всю улицу.
Рядом с убежищем показалась еще одна точка, подсвеченная коричневым цветом. Задумчиво проследив за ее волнообразной траекторией, парень вопросительно приподнял бровь.
— Это еще кто?
Оторвавшись от расставления баллончиков по цветам, помощник наклонил голову, о чем-то подумал и пропищал:
«Мерфи обнаружил человека с нижнего круга».
— Короче, какой-то бродяга, — кисло перевел хозяин, и богомол нехотя кивнул. В отличие от людей он мог выражаться только официально разрешенными словами, к тому же более вежливый Лука внедрил в сознание существа толерантность и вежливость.
Бродяга быстро приближался, стараясь держаться возле стены, от его лохмотьев несло как от мусорной кучи. В руках он тащил порванный в нескольких местах пакет, из которого торчали тряпки и пластиковое горлышко прокопченной изнутри бутылки. Должно быть, бродяга не только пил, но и «нюхал».
Удушливый запах грязи и блевотины с головой накрыл Хейна. Он мгновенно зажал нос и спрятал Мерфи во внутреннем кармане пальто. Заметив брезгливый жест того, кто сам сидел на мусорном баке, бродяга сплюнул и скривил рот, обнажая два зуба.
— Чо, думаешь? Типа крутой, сучара? — шепеляво крикнул он, не обращая внимания на зажегшийся и тут же погасший над его головой свет в одной из квартир. Внутри хозяева тихо совещались о необходимости вызвать контролеров. — Типа ты такой охуенный, а? Да ты не лучше меня, шавка! Никто не лучше меня, гниды!
— Да-да, а теперь вали дальше, — миролюбиво предложил Хейн, чувствуя, как огнем вспыхивают вены на висках. Еще немного — и он разорвет алкаша. Сладкий аромат крови уже пробивался сквозь «естественный» запах старика, кружа голову и вызывая зверскую жажду. — Контролеров бы на тебя натравить.
— Я старше тебя, щенок, — не унимался тот, размахивая руками. В его кармане, наполовину вывалившись, торчал, непрерывно вибрируя, планшет. — Ты меня должен ув-ув…
— Я тебе ничерта не должен, придурок, — резко оборвал его Хейн, вставая. Было обидно покидать уютное местечко, но, видимо, другого варианта у него не было. — Проспись, уродец.