Чтение онлайн

Мама гладит Кайсу по черненьким волосикам.

— Ну и что, если у тебя, малышка, будет мой нос! Главное — чтобы ты душой была в папу и чтобы у тебя было его сердце. Вот чего я желаю.

Второй день рождественских праздников тоже получился довольно странный. Но хороший. Так решили Мадикен и Лисабет. Они посмотрели, как Кайса кушает, поплясали с Альвой и папой вокруг елки, потом посмотрели, как Кайса купается и как она кричит, и спели для Кайсы рождественские песни, и слепили у нее перед окном снежный светильник, чтобы Кайса посмотрела, что это такое. Когда они зажгли свечку, папа поднес Кайсу к окну.

— Наверно, она ничего красивее еще не видала в жизни! — говорит Лисабет.

А потом наконец появились сани Юльтомте. Он приехал по дороге, которая идет из Аппелькюллена. По реке в этот год нельзя было ехать, она еще не замерзла.

Разбирать подарки пришлось в спальне. Это тоже странно. А самое странное, что Мадикен не получила в подарок ни одного золотого сердечка! Но она нисколечко не огорчилась, потому что было много всего другого.

— Ты получила какое-нибудь блаженство? — спросила Лисабет, когда все подарки были розданы.

Мадикен подумала. Она получила книжки, и новые лыжи, и бумажных куколок, и настольную игру, и почтовую бумагу, и платьице, и тортик из марципана. Все это замечательно, но настоящего блаженства среди подарков как будто бы и нет. Однако нельзя же требовать, чтобы каждый год тебе доставалось блаженство! Мадикен и так вполне довольна.

Лисабет тоже сомневалась, можно ли что-нибудь из ее подарков считать настоящим блаженством. И вдруг Мадикен с торжеством говорит:

— А как же! И ты получила блаженство, и я тоже! У нас же есть теперь Кайса.

Лисабет засмеялась от радости:

— Верно! У нас же есть Кайса!

Кайса — это такое блаженство, от которого с каждым днем в доме становится все больше и больше радости! Скоро она уже научилась поднимать головку, потом стала вдруг смеяться, потом вдруг увидела свои ручки и принялась их подолгу разглядывать, как будто это какое-то невиданное чудо. Что бы ни делала Кайса — чудесно и удивительно. Она всегда мила — и когда зевает, и когда кричит. И все ее любят.

— Какая же ты у нас сладенькая! — говорит Альва. — Так бы тебя, кажется, и украла!

А Кайса хохочет, словно она понимает, что сказала Альва.

«Какая счастливая Лисабет! — думает Мадикен. — Она может целый день проводить с Кайсой».

А Мадикен опять ходит в школу. Чтобы побыть с Кайсой, Мадикен должна пораньше приходить из школы, и она старается нигде не задерживаться. Едва ступив на порог, она уже спрашивает:

— А где Кайса?

Кайса часто спит в своей колясочке. Хотя Линус Ида и старается отговорить маму от такого безумства.

— Никак вы решили уморить ребенка? — спрашивает она. — Право слово, никогда еще не видала, чтобы младенца зимой выставляли на улицу!

Но мама только смеется. Кайса возвращается с прогулки вся румяненькая, свеженькая, и от нее чудесно пахнет.

— Ну, посмотри сама, — говорит мама Линус Иде. — Разве она не похожа на румяное яблочко?

Тут Лисабет идет в прихожую и разглядывает себя в зеркало.

— А правда, я ведь тоже похожа на румяное яблочко? Только я покрупнее.

Ей кажется, что с Кайсой слишком много возятся, и вечером, забравшись к Мадикен в постель и примостившись у нее на плече, Лисабет иногда спрашивает:

— А ты Кайсу любишь больше, чем меня?

И Мадикен отвечает, что вовсе даже нет. Только она любит обеих сестренок по-разному. Кайсу — по-своему, а Лисабет тоже по-своему, но очень, очень сильно!

— Ну а ты-то кого любишь? — спрашивает Мадикен.

— Я тоже люблю Лисабет очень-очень сильно и по-всякому! — говорит Лисабет, заливаясь смехом. — И тебя тоже! И Кайсу! И маму! И папу! И Альву! И Сассо, и Госю! И Мартина Берглунда чуточку! И тоже всех по-разному.

Река покрылась льдом, потом лед сошел. Еще недавно Мадикен и Лисабет бегали по нему на коньках, строили у дровяного сарая снежную крепость, а теперь уже снег растаял, и лед тоже. Выглянул первый подснежник, в один прекрасный день зацвели фиалки, и вдруг настала весна. И вот уже на дворе — последний день апреля. Надо же, как быстро прошел целый год!

— Мама, можно мне вечером пойти в новых лаковых туфельках? — спросила Мадикен уже за завтраком.

— Надевай, если хочешь испортить в первый же день, — говорит мама. — Знаешь, надень-ка ты лучше старые сандалии! В них лучше всего бегать вокруг костра.

Мадикен вспомнила, что случилось на Майском костре в прошлом году, и не стала спорить с мамой.

На этот раз мама и папа тоже решили пойти посмотреть на Майский костер. И Кайса тоже пойдет.

— Надо же ей посмотреть на костер, чтобы знала, какой он красивый! — говорит папа.

— Да, — говорит Лисабет, — чтобы все посмотрели, какая у нас красивая Кайса!

И Мадикен подумала, что Лисабет высказала очень правильную мысль.

— И тогда они, наверно, скажут, как тогда Линдквист: «Я увидел маленького человечка!» Ты еще помнишь?

— Помню, конечно! — говорит Лисабет. — Но теперь-то я уже большая.

Папе пора идти в газету. Сегодня он пойдет один, Мадикен его не провожает, потому что ей не надо в школу.

— Да, кстати о Линдквисте! — говорит папа. — Его, беднягу, скоро отправят в больницу. Его нельзя больше оставлять одного в хибарке, где он живет. Он становится опасен и самому себе, и окружающим.

Альва очень жалеет Линквиста.

— Бедненький дурачок! — говорит она. — Надеюсь, что в больнице ему хоть табачку дадут понюхать. Это же его единственная радость!

Альва уходит в прачечную, сегодня у нее стирка. Но вечером она тоже, конечно, пойдет на Майский костер.

Мама обещала сегодня пойти с Лисабет в город и купить ей ранец и пенал. Такое важное дело нельзя откладывать на последнюю минуту. В школу, правда, идти только через четыре месяца, но Лисабет уже ходила записываться, и теперь она, можно сказать, уже школьница. А ранец — это ее давняя мечта.