Чтение онлайн

Сохань приподнялся на цыпочки, увидел на противоположной стороне поляны Опичко, позвал его:

– Петр Анисимович, идите сюда, кажется, я что-то нашел!

Капитан заторопился. Увидев следы, пренебрежительно хмыкнул:

– Мало кого носит по лесу…

– Э-э нет, не говорите… – Сохань показал окурок в полиэтиленовом пакете. – Нашел вот… – кивнул на ореховые кусты. – Трава там вытоптана, может, кто-нибудь ждал Хмиза и не хотел, чтобы его издалека увидели. Пожалуй, гастролер из Города: вряд ли кто-либо из местных крестьян курит «Кент». Только непонятно, как это он столько улик оставил…

– Это верно, – согласился Опичко, присев над следами и разглядывая их. – Туфли узконосые, похоже, импортные?

– Гипс… – приказал Сохань. – Зафиксируйте следы.

Он присел на краю дороги, наблюдая, как Опичко заливает гипс в следы. Что-то беспокоило его, но не мог определить, что именно. Наконец догадался, перешел дорогу рядом с Опичко, посмотрел на свои следы и крикнул возбужденно:

– Смотрите, капитан!.. Как мы все ходим… Видите: мои следы – носками в стороны, а эти – параллельны. Обратили внимание? А сейчас пройдитесь вы!

Опичко сделал несколько шагов и заметил:

– А действительно – и у меня в разные стороны. Так все нормальные люди ходят, а тут… – он снова присел над следами, обнаруженными Соханем. – Хромоногий, что ли?

– Похоже, – Сохань наклонился над следами, чуть ли не обнюхивая их. – Смотрите, правый каблук вдавлен глубже, чем левый. Три отпечатка – и все одинаковые… Что это означает, капитан?

– Черт его знает, я не эксперт-криминалист…

– А мы сейчас его спросим… – потер руки Сохань. – Алексей Игнатович, подойдите-ка сюда! Смотрите, что мы здесь нашли. Как вам нравится?

Эксперт опустился на колени, не боясь запачкать брюки. Отобрав у Опичко миску с гипсом, проворчал что-то не очень вежливое в его адрес, сам занялся следами.

– Почему сразу не позвали меня? – спросил недовольно.

– Потому что ты там что-то искал, – показал головой на поляну Опичко.

Эксперт сердито посмотрел на капитана и снова пробормотал под нос что-то ругательное.

– Скажите, – спросил его Сохань, – не свидетельствуют ли эти следы, что их оставил человек, хромающий на правую ногу?

– Свидетельствуют, да еще как!

– А почему он так ходит? Видите, Алексей Игнатович, следы параллельны, а нормальные люди ставят ноги носками наружу.

– Уловили?.. – эксперт с почтением взглянул на следователя. – А ходит он так, поскольку привык. Короче, такая походка только у цирковых эквилибристов, канатоходцев или строителей-монтажников, которые передвигаются маленькими шажками. С годами вырабатывается такой шаг…

– Выходит, проселок перешел строитель-монтажник или канатоходец?

– Думаю, что именно так.

Сохань быстро и с явным удовольствием потер руки.

– Это значительно сужает круг поисков.

– Сомневаюсь, в Городе несколько тысяч строителей, – махнул рукой Опичко. – Попробуй всех перебрать.

– И все же! Если добавить, что этот человек, наверняка состоятельный, потому что курит «Кент»…

– Найти – раз плюнуть?

– Я этого не говорил. Просто сейчас у нас есть ориентиры. Хоть какие-то… Как говорил Добролюбов, луч света в темном царстве… И придется нам, капитан, ухватиться за эту ниточку.

– При чем тут я? Убийство расследует прокуратура…

– А она имеет право привлечь к ведению дела любого. Вы же, Опичко, сыщик со стажем, вам и карты в руки.

– А-а… – махнул рукой капитан. – Сыщик, говорите? Не сыщик я, а пес, милицейский пес, на которого то и дело надевают намордник.

– Шутите.

– Будто не знаете вы наших порядков…

– Бросьте, – сказал Сохань серьезно, – и не говорите мне об этом. Вот увидите, если это следы убийцы, скрыться от нас ему не удастся.

– Блажен, кто верует…

– Странно, что вы не верите в себя?

– Я верю только в наше родное областное и городское руководство.

– А я почему-то еще и в себя.

– Значит, вам легче жить.

– А как же жить без веры в себя? – удивленно пожал плечами Сохань. – Не представляю.

– Прокурор у вас кто? – прищурился Опичко. – Прокурор у нас с вами один – Сидор Леонтьевич Гусак. И он развязывает вам руки, то есть дает полную свободу действий.

– В рамках закона.

– А у меня десять нянек, и каждая в свою сторону тянет. Начальник розыска с заместителями, начальник отдела, не говоря уже о полковнике Псурцеве. Голова кругом идет. Проклинаю тот день, когда пошел в милицию.

– А я всегда считал работу в уголовном розыске интересной. И, если хотите, интеллектуальной.

– Слова… Грязная и неблагодарная. – Опичко махнул рукой и стал помогать эксперту. Вдвоем они быстро завершили работу, и капитан спросил: – Кажется, все?

Сохань неопределенно поморщился. Еще раз медленно обошел поляну, постоял под дубом. Увидев проводника с собакой, спросил:

– Ничего?

– В наш век сплошной механизации… Добежали до трассы, а там, похоже, стояла машина…

– Знакомая картина. – Согласился Сохань. – Наверное, все, больше нам здесь делать нечего.

И направился к «рафику».

Белоштан пришел в прокуратуру не сказать что взволнованный, но с неспокойным сердцем. Потому что вот так, повесткой, его еще никогда не вызывали. Звонили, извинялись, приглашали или просто ставили в известность: такое или иное совещание состоится тогда-то, и он сам решал, идти или нет. Одного можно просто проигнорировать, другого послать ко всем чертям, а перед третьим расшаркаться и поклониться: сложная наука – жизнь…

Коридор на третьем этаже – темный, узкий, и номера на дверях еле видны. Пятьдесят седьмая комната оказалась предпоследней справа. Георгий Васильевич постоял перед дверью, хотел постучать, но взял себя в руки и распахнул дверь без стука. Стал на пороге: кабинет узкий и темный – письменный стол у грязного окна, выходящего во двор на облупленную и обшарпанную стену соседнего здания, несколько стульев вдоль стены и сейф в углу. А за столом – черноволосый мужчина, оторвавшийся от бумаг и внимательно вглядывающийся в него.