Чтение онлайн

Мужик и правда, здоров и могуч, косая сажень в плечах. Копье держит толково и похоже знаком, как нужно с ним обращаться.

Рядом за его спиной спряталась девчушка, большеглазая и румяная, сбоку немного сзади прикрывает его бледный, голый по пояс, перевязанный белой тканью с пятнами крови молодой парень, держа в руке арбалет. На нем хорошие сапоги, кожаные штаны и какой-никакой шлем на голове в виде котелка с плоскими краями.

Значит, раненый вояка тут имеется.

За ними видна большая поляна, полная народа, выжидательно глядящего на меня. Есть там еще несколько парней лет пятнадцати-шестнадцати, они готовы помочь своим защитникам и держат в руках шесты и дубины. Остальной народ — женщины, бабки, девчонки и мальчишки, много совсем маленьких детей, почти у каждой бабы на руках имеется кулек с младенцем.

Да, одеты все просто и однообразно, явно, что такое же время на дворе, как и в Сатуме. Немного развитое, но, все же дремучее средневековье.

Я иду в имеющейся у меня натуральной одежде, синтетику снял и спрятал в рюкзаке, на ногах ботинки, в руках рюкзак, второй за спиной. Лицо еще не обзавелось усами и бородой, как у того же кузнеца, еще у меня на голове модная короткая прическа из салона для сильно обеспеченных посетителей нашего времени.

Народ же мужской весь стриженный под горшок, мужик с окладистой бородой, раненый парень с бородкой — не видно как пострижен из-за шлема, напяленного по самые брови. Бабы и девки — все с покрытой головой, в легких платках, одеты по-деревенски. Прямо, как в Сатуме одеваются крестьяне, вот и еще один кирпичик в копилку теории общего происхождения жителей обоих континентов. Хотя, и так общий язык это показал мне весьма наглядно.

Я спокойно прохожу мимо мужика и девчушки, приближаюсь к толпе народа и по-старославянски размашисто кланяюсь в пояс:

— Гой еси, люди добрые, — говорю знакомую откуда-то фразу и добавляю на корли:

— Рад, что встретил такой достойный народ. Меня зовут Ольг.

Народ, в основном женщины с детьми, задумчиво глядит на меня и не знает, что сказать, зато раненый парень подходит поближе, опускает арбалет с луком из дерева и спрашивает:

— Кто ты такой и почему здесь?

Понимаю я его через слово, но смысл вполне ясен, поэтому я сразу обозначаю себя и свою жизненную позицию:

— Я есть — Защитник, защитник всех слабых и обездоленных! — говорю я так, чтобы слышно было всем.

— Где же твое оружие, защитник? — задает логичный вопрос раненый, не скрывая недоверия.

Без копья, меча или лука с арбалетом защитники тут долго не выживают. Как и без доспехов, впрочем, очень дорогих на этом этапе общественного развития.

— Оружие мое во мне, силы великой, — достаточно скромно обозначаю я свою жизненную позицию, — Говорю на вашем языке я плохо, но, понимаю немного.

— Откуда ты пришел? Из Святой Земли? — следует новый вопрос, уже от кряжистого мужика, пока и не думающего опускать копье.

Ого, здесь и такая местность имеется, прямо как в земной истории.

— Нет, не из Святой Земли, я пришел с гор, — кратко отвечаю я, начиная закладывать фундамент своей легенде и историю появления в этих местах.

— Ты пришел с гор? Как так? Там же никто не живет? — не поверил раненый и снова поднял арбалет.

— Да. Не живет. Но я пришел оттуда и все, — ответил я и, поставив на всякий случай купол вокруг себя, повернулся к мужику с копьем.

— Почему вы здесь, в лесу? Где ваши мужчины? — начал задавать я вопросы, — У вас война?

— Да, война и дай нам Святой Сиал пережить ее, — ответил мужик и прижал руку к глазам таким достаточно ритуальным жестом.

О, и религия имеется в наличии! Это хорошо, что люди знают, что такое плохо и как с ним бороться, если без особых злоупотреблений.

— Эй! Чужак! Я с тобой еще не закончил! — прорычал из последних сил раненый и махнул арбалетом, подзывая меня к себе.

Похоже, что он настоящий воин, пока раненый, поэтому находится вместе со спасающимися в лесу людьми.

Так, на подходе первое чудо, маленькое такое, но насущно необходимое для равномерного развития моей легенды и быстрой карьеры предводителя какой-то определенной части человеческого общества.

Хотя бы и этой толпы мирного народа.

Я подошел к месту, на которое показал парень с арбалетом и уставился на него, мол, чего тебе, сердешный, надобно?

— Сейчас я старший на стоянке и мне решать, что с тобой делать! А ты мне не нравишься! — поднимает волну парень, распаляя себя, — Пришел непонятно откуда, врешь, что без оружия прошел по Большому лесу? В этом лесу без оружия не выжить! И вообще не выжить! Ты шпион святоземельцев! Где твои братья-убийцы?

Его можно понять, он пожалуй тут единственный воин, которого я здесь вижу. Понимает, что если я захочу совершить что-то нехорошее, то именно он — последняя надежда местного поселения на защиту.

Ну, не последняя, так предпоследняя, обязательно дюжий мужик еще будет участвовать в обороне толпы баб и детей, да и подростки в бой кинутся. Но, настоящий и бдительный воин — только он один, а теперь у парня есть желание как-то решить вопрос со мной. Боюсь, что явно не в мою пользу, вон как гуляют его пальцы около спусковой скобы.

Нет незнакомого человека — нет проблемы! Так все и решается в эти суровые времена, без долгих расспросов и прочих разговоров.

— Клянусь Святым Сиалом, ты зря так переживаешь, поэтому сейчас узришь и почувствуешь на себе чудо, — громко отвечаю я.

Повторяю жест благочестия за мужиком одной рукой, второй же выбиваю небольшим количеством маны арбалет в сторону от меня, болт улетает за пределы поляны.

Парня тоже зацепило немного силой моего удара, он теряет сознание, получив по раненой груди самую малость, но, этого ему хватает, чтобы упасть без чувств.

Картина маслом на стоянке, мужик, теперь уже достаточно ошеломленно выглядящий, перехватывает копье.

Но, повинуясь моему взгляду и жесту, все же опускает его вниз, понимая, что я походя справился с настоящим воином и шансов у него маловато, чтобы рисковать жизнью.

— Помоги ему, — так же жестом, полным силы, я отправляю девчушку к раненому и обращаюсь к кряжистому дядьке:

— Расскажи, что у вас случилось? Как вы дошли до жизни такой?