Чтение онлайн

— Прости, о отец мой и повелитель! Мои слова, произнесенные в запальчивости, навлекли беду на наш дом!

— О каких запальчивых словах ты говоришь? И почему ты преклонил колена, как тот, кто просит о пощаде? — в тревоге вопросил пресвитер Иоанн. — И почему Сикандер лежит ниц на полу?

Принц Ташиш торопливо поведал отцу всю историю от начала до конца и более винил себя в ревности, зависти и легкомыслии в речах, нежели распростертого на полу Сикандера. Когда принц закончил печальный рассказ, пресвитер Иоанн подошел к нему, поднял с колен. Глаза владыки сияли, полные гордости за сына.

— Да, сын мой, — сказал он, — ты был не прав в своей горячности и ревности, ибо никому не дано встать между тобой и мной! Ни принцесса Балкис, ни кто бы то ни было иной не мог бы оспорить твоего права на престол, ибо ты — законный наследник, и этого права у тебя никто не может отнять, потому что только дитя монарха обладает мистической связью с родной страной и ее народом. Однако в твоем грядущем правлении все твои родственники станут для тебя источниками силы, и более других — принцесса Балкис, ибо она уже теперь является могущественной волшебницей, а с возрастом только станет сильнее. Нет и не будет более прочной опоры для престола, нежели она!

Но принц Ташиш не решался поднять голову.

— Но когда эта опора попала в руки наших врагов…

— Это воистину великая угроза, — согласился пресвитер Иоанн. Голос его прозвучал серьезно и скорбно. Он устремил взгляд на Сикандера. — И нет оправдания предательству, из-за которого возникла эта угроза! Говори, Сикандер, ибо над твоей главой нависла тень ятагана палача! Как ты отыскал этого шамана?

— Он — аптекарь, — выпалил Сикандер. — Тот самый, что дал мне зелье.

— Вот как? И как же ты подсыпал это зелье в питье принцессы?

Сикандер молчал. Он не знал, что отвечать. Как он мог ответить, не предав Корундель? И как мог царь знать об этом?

На самом деле пресвитер Иоанн пока только догадывался о том, как все произошло. И догадаться было несложно, поскольку его племянница, покидая трапезный зал, была в добром здравии.

— Ты не мог этого сделать сам, потому что в личных покоях принцессе прислуживают только женщины. У тебя наверняка была сообщница, женщина. Назови мне ее имя!

Сикандер оторвал голову от пола, уставился на Иоанна, не мигая, но не сказал ни слова.

— В конце концов ты назовешь мне ее имя, — заверил его пресвитер. — И лучше, чтобы ты сделал это пораньше. — Он обратился к стражникам: — Отведите его в темницу. Давайте ему каждый час по глотку воды, но не кормите. Если он не заговорит до завтрашнего рассвета, я подумаю о более строгом наказании.

Стражники подхватили Сикандера под руки и выволокли за дверь. Двоим вельможам, которые привели Сикандера, пресвитер Иоанн сказал:

— Вы можете идти. Мне нужно поговорить с сыном наедине. Принц побледнел.

Придворные поклонились и пятились до самого порога, переступив его, они проворно развернулись и поспешно удалились. Оба думали о судьбе, ожидающей Сикандера, и поторопились рассказать о разговоре в кабинете владыки своим приятелям.

Остальных придворных они нашли в просторном зале с высоким потолком, полом, устланным персидскими коврами, и стенами, расписанными фресками. Одни вельможи и дамы сидели на стульях, другие устроились на разложенных по коврам подушках, и все без умолку говорили о том, что случилось утром. Увидев вошедших, все встали и набросились на них, требуя новостей.

— Царь не винит в случившемся принца Ташиша, — сказал первый вельможа.

Присутствовавшие взволнованно и удивленно зароптали хотя некоторые из них хорошо знали, что владыка вряд ли дойдет до того, чтобы возложить вину на сына.

Корундель прикусила губу и сжала пальцы в кулаки. Ей нестерпимо хотелось задать один вопрос, но она надеялась, что кто-нибудь сделает это за нее. Некоторые придворные поинтересовались:

— А что с Сикандером?

— Он во всем сознался, — сказал второй вельможа. — Но царь знает, что у него была сообщница. Однако Сикандер не назвал ее имени.

Корундель чуть на ковер не рухнула от испытанного ею облегчения.

— Царь велел заковать Сикандера в кандалы и сказал тюремщикам, чтобы те морили его голодом, покуда он не назовет имени сообщницы, — сказал первый. — Но я так думаю: если он не заговорит до зари, пресвитер отдаст его в руки мастеров пыточных дел.

Корундель прикрыла рот ладонью — но недостаточно плотно: ее испуганный стон все же услышали. Одна из дам обернулась и сочувственно посмотрела на нее:

— О, ведь ты с ним была так близка, милочка, правда?

Другая дама злорадно усмехнулась:

— Еще как близка! И теперь боится не за него, а за себя! Думаю, мы нашли сообщницу Сикандера!

Еще несколько соперниц Корундель радостно вскричали и, бросившись к ней, схватили ее за руки.

Одна из камеристок принцессы порывисто шагнула к Корундель и, прищурившись, спросила:

— Прошлой ночью ты прислуживала в опочивальне принцессы?

— Я только оказала любезность Кринсис! — вскричала Корундель. — Подменила ее!

— Так и было! — воскликнула Кринсис, проталкиваясь сквозь толпу. — Я… Мне нездоровилось.

— А когда я видела, как ты крадешься к себе в комнату среди ночи, мне показалось, что ты чувствуешь себя более чем хорошо, — язвительно проговорила одна из женщин постарше. — Вот только через месяцок тебя, пожалуй, по утрам будет подташнивать.

Кринсис посмотрела на нее, побледнела и замахнулась, намереваясь влепить обидчице пощечину, но другая дама успела схватить ее за руку и мстительно расхохоталась.

— Хватайте и ее, господа! — воскликнула она. — Если у злодея была одна сообщница, почему и не две?