Чтение онлайн

Наконец лес сменился прибрежным лугом. Впереди на высоком холме у реки высились башни, озаренные утренним солнцем. Это был город Заксбург.

Балкис с превеликим интересом смотрела по сторонам, когда караван вошел в городские ворота. Здесь домов из кирпича и камня было так же много, как в Варшаве, но жилые дома и гостиницы были отштукатурены и побелены. Улицы в Заксбурге были выложены камнями, и хотя вдоль каравана и здесь бежали лающие собаки, также пахло и множеством кошек. От некоторых из них исходил волнующий мускусный аромат, но почему он так волновал ее — этого Балкис не знала. Она чего-то опасалась и потому по ночам не уходила от людей и с другими кошками не встречалась. Почему-то она догадывалась, что на самом деле они не родня ей. Она держалась рядом с людьми и, как прежде, забираясь в кабачках под стол, слушала их разговоры.

— Выпьем за окончание пути! — воскликнул господин Иван.

— За окончание пути! — вскричали хором возницы. Стукнулись друг о дружку деревянные кружки, и люди залпом осушили их.

— Долго ли мы пробудем в Заксбурге? — спросил Омар.

— С месяц, пожалуй, — ответил Иван. — Ведь нужно время осмотреться, понять, каких аллюстрийских товаров стоит закупить. Ну а уж потом можно и отдохнуть.

— С денежками в кармане? Не сомневайся, отдохнем! — ухмыльнулся Сандар.

Остальные одобрительно взревели. Господин Иван улыбался, сверкая зубами сквозь густую бороду. Но когда возницы утихомирились, он сказал:

— Не забывайте о ваших женах, друзья.

— Я своей куплю ожерелье и иголки, — мечтательно проговорил Омар, — а еще — несколько отрезов фламандской шерсти.

— А потом — домой, в Новгород? — спросил Менчин. Иван кивнул:

— Сначала в Краков, пожалуй, а потом — домой.

Сидевшая у ног караванщиков Балкис подумала о варварах, скачущих верхом на конях, и решила, что, когда караванщики тронутся в обратный путь, она с ними не пойдет.

И вот месяц спустя, когда караван покидал город, кошка как ни в чем не бывало взобралась на одну из корзин, но как только мулы вступили в лес, она спрыгнула на землю и затерялась среди деревьев. Балкис провожала взглядом караван, пока из глаз не скрылся последний мул, следом за которым верхом на лошади ехал Омар, и ей вдруг стало грустно и очень одиноко.

Но тут ее спинки коснулась шершавая, как древесная кора, рука — легонько, как перышко.

Балкис от этого прикосновения испуганно сжалась, но мелодичный голос произнес:

— Не бойся, маленькая. Ты вся окутана волшебством дриад, и этого достаточно для того, чтобы ты завоевала наши сердца.

Балкис благодарно мяукнула. Взглянув в лицо дриады — коричневое, с потеками смолы, увенчанное короной зеленых игл, она поняла, что будет чувствовать себя как дома, где бы ни странствовала.

Аллюстрийские древесные духи горячо полюбили Балкис. Они нянчились с ней, баловали ее, любовались ее играми, а порой и сами играли с ней — игриво шевелили ветвями, а кошка бросалась на них и порой промахивалась, не успевала поймать, но все же иногда ей удавалось вцепиться лапами в ветку. Когда Балкис становилась голодна, дриады показывали ей, где гнездятся насекомые, вредные для их древесины. По ночам Балкис охотилась самостоятельно и ловила мышей. Лес был полон запахов, которые пугали ее, но она старалась держаться поближе к деревьям, зная, что они защитят ее, если ей будет грозить опасность. На всякий случай дриады научили Балкис при опасности взбираться наверх по ветвям деревьев, а потом, ласково и бережно, обучили тому, как спускаться вниз.

Но вот наконец одна из дриад как-то раз горько вздохнула и сказала своим сестрам:

— Она ведь не должна стать нашей зверушкой, как бы нам это ни нравилось.

— Верно, сестрица Сосна, — сказала другая. — Она только кажется кошкой.

Все дриады это понимали.

— Пойдем, маленькая, — сказала дриада-Ель, — иди туда, куда я укажу.

Она опустила игольчатую лапу до земли. Шаг за шагом Балкис пошла в ту сторону, куда указывала Ель.

— Сюда, моя маленькая, иди сюда, — позвала дриада-Кедр и протянула ветку навстречу кошке.

Вот так они повели ее от дерева к дереву, все глубже в чащу леса, и вели, пока не вывели на просторную поляну. Посередине поляны стояла хижина под соломенной крышей. Половину поляны занимал огород, а в огороде мотыжила грядки седая старушка в деревянных башмаках, длинной шерстяной юбке и домотканой блузе.

— Тебе надо выучить одно-единственное людское слово, — сказала Балкис последняя из провожавших ее дриад. — Это слово «мама». — Затем дриада коснулась лба Балкис и проговорила нараспев:

У Балкис закружилась голова. Она встряхнулась и робко шагнула вперед... но какой же неуклюжей она вдруг себе показалась! Опустив взгляд, она с ужасом увидела маленькие пухлые ручки на месте своих ловких передних лапок.

— Не огорчайся, маленькая сестрица, — утешила Балкис дриада голосом, полным сочувствия. — Ты быстро привыкнешь к переменам и вскоре станешь такой же проворной и ловкой, как была.

Балкис протестующе мяукнула, но с губ ее сорвался крик. Трудившаяся на огороде старушка удивленно, озабоченно обернулась.

— Теперь ступай к этой женщине, — сказала дриада. — Она непременно станет заботиться о тебе, ибо у нее никогда не было своих детишек, хотя она всем сердцем этого желала.

С этими словами дриада ласково подтолкнула новоявленную девочку Балкис мягкой веткой.

Старушка бросила мотыгу и побежала навстречу девочке. Подбежав, она увидела перед собой полуторагодовалого ребенка, от пояса до плеч обернутого в парчовое одеяльце. Ребенок полз по траве на четвереньках. Полуторагодовалая кошка — это вполне взрослое животное, а полуторагодовалая девочка — еще младенец.

— Ах ты, бедняжка! — вскричала старушка, опустилась на колени, протянула руки к ребенку.

Балкис посмотрела на нее, часто моргая. Разрез глаз бледнолицей малышки показался старушке странноватым, но она ничего не сказала. Губы девочки, похожие на лепестки розы, разжались, и она произнесла:

— Ма-ма?

Сердце старушки дрогнуло. Она бережно взяла ребенка на руки, прижала к груди.

— Увы, детка, я не твоя мама, но я найду ее. Ну, пойдем же, пойдем ко мне в домик, там я напою тебя теплым молоком и накормлю мягким хлебушком. А когда мой муж вернется домой, я все расскажу ему, и он расскажет о тебе по всему окрестному лесу, и мы найдем твою маму.