Чтение онлайн

Утром, спускаясь по лестнице, я услышал странный звук в той части дома, где обитали слуги. Потом звук повторился, так что я повременил с завтраком и прошелся по коридору, откуда несколько дней назад убирали трупы. Звук раздавался из-за дальней двери — похоже, там кто-то плакал. Причем плакала женщина — горько, навзрыд, стараясь делать это как можно тише.

Поскольку женщин в моем доме было всего две, и у одной имелась высокая вероятность проблем со здоровьем, о которых она бы мне точно не сказала, то скромничать я не стал и просто вошел, желая убедиться, что это не Ло тут страдает от того, что я не смог с нее снять магический браслет.

Как оказалось, рыдала Тина. Когда я открыл дверь, она сидела на краю постели, крепко обняв подушку, сдавленно всхлипывала и выглядела так, словно ей только что сказали, что у нее кто-то из близких родственников умер.

— Что случилось? По ком траур? — поинтересовался я, бегло оглядев небольшую комнату. С виду все было в порядке: кровать, тумбочка, маленький столик в углу, на котором уже подсыхал букет цветов… ни пыли, ни грязи, ни разрушений. Ни даже вскрытого письма в пределах видимости, которое могло бы расстроить девчонку. — Тина?

— Г-господин? — подняв заплаканное лицо от подушки, горничная испуганно отшатнулась. — Простите меня, господин!

— За что? — удивился я, когда она порывисто вскочила и спрятала лицо в ладонях.

— За то, что я вас побеспокоила!

— Глупости какие… так что у тебя произошло? Кто тебя обидел?

— Н-никто, господин. Я… у меня… простите, я не хотела никого тревожить! И тем более не хотела, чтобы вас это хоть как-то коснулось!

Я вздохнул и, подойдя ближе, заставил девчонку убрать руки от лица. Ну вот. Нос распух, глаза покраснели, губы дрожат… куда это годится? Еще и на меня таращится, как на кару небесную. Неужто я такой страшный?

— Давай, рассказывай, с чего такие слезы. Вон, смотри, всю подушку уже намочила. И на полу целое море налила.

Девушка испуганно покосилась себе под ноги, но никакого моря, естественно, не увидела, и уставилась на меня чуть ли не с ужасом.

— Прошу вас, не увольняйте меня, господин!

— Э-э…

— Нам больше некуда идти! У нас с Ярнисом совсем ничего не осталось!

— Да погоди ты причитать. С чего ты вообще решила, что я должен кого-то увольнять?

Тина быстро вытерла раскрасневшуюся щеку.

— Ну как же, господин? У вас теперь вон какая магия в доме — сама все моет, сама все чистит, убирает… зачем вам слуги? Я теперь даже белье ваше постирать не могу — магия все за нас делает. И полы у вас в комнатах мыть не надо. И в кабинете прибираться вы не позволяете. Даже пыль смахнуть и то нельзя. Так зачем я вообще нужна? Зачем вам лишние люди?

Я совершенно искренне озадачился.

Ну… да. Одежду я перестал отдавать в стирку почти сразу — там на заднице и на белье, и на штанах швы под Изю были распороты. И Макс, как раньше, очищал их магией. Отдавать служанке все остальное, без штанов, было бы глупо. Рано или поздно она бы непременно задалась вопросом: а что это вдруг? Неужели я в грязном хожу? А если стираю сам, то какие жуткие тайны скрывает мое исподнее, если ей на это даже смотреть не положено?

С личными апартаментами тоже понятно. Таор не любил далеко ходить, поэтому спальня, кабинет, ванная и уборная у него были объединены в общее пространство. Мне такое решение понравилось, поэтому я ничего менять не стал. А от слуг отгородился по вполне понятным причинам. Что сказала бы девчонка, если бы увидела поутру кровь в ванной? А мои обгоревшие шмотки? Или следы от когтей?

— Так, — кашлянул я. — Во-первых, увольнять я пока никого не собираюсь. Меня персонал устраивает целиком и полностью. Новых людей Ло действительно нанимать не будет, но и от вас я не планировал избавляться.

— Но как же… ведь магия же… — всхлипнула Тина.

— Это всего лишь экспериментальный проект. Пока не отлаженный до конца. Может давать сбои и осечки.

«Прости, Макс».

— К тому же магия сама за продуктами не сходит, в саду порядок не наведет… а повару кто готовить поможет? А ткани для дома кто подберет?

— К-какие ткани? — снова испуганно уставилась на меня горничная.

— Для штор, блин, — начав терять терпение, буркнул я. — Или для дивана. Да какая разница? Все, хорош рыдать. Бери веник или что-то там у тебя и начинай наводить порядок… ну хотя бы в коридоре. А если тебе кажется, что у вас работы мало, то не переживай — сейчас я ее найду.

— Сп-пасибо, господин, — сглотнула Тина, и слезы из ее глаз полились с новой силой.

Блин. Ну что ж такое-то? Что я опять сказал не так?

— Нам очень нужна эта работа, — прошептала горничная, когда я уже решил, что пора рявкнуть, иначе этот водопад никогда не закончится. — Спасибо. Вы даже не представляете, что для меня сделали!

— Что? Есть еще проблемы?

— Наша мама…

Я мысленно досчитал до пяти. Так, тут еще и мама, оказывается, замешана!

— Наша мама живет на окраине. Она уже немолода. Работать, как раньше, не может. А ссуду за дом еще три года нужно выплачивать. Вот мы с Ярнисом и… ну… помогаем, иначе ей будет негде жить. Дом, конечно, старенький, но это лучше, чем ничего. Поэтому мы решили его выкупить и должны были как раз сегодня внести оставшуюся сумму.

— Сколько? — нахмурился я.

— Четыре золотых. Но вы не подумайте, господин! — вдруг спохватилась Тина. — За те три года, что мы здесь работаем, мы смогли… мы накопили! У нас все было! Здесь! Вы… простите, вы очень хорошо платите, поэтому мы надеялись… думали, но…

— Короче!

— Но деньги пропали, — едва слышно прошептала Тина, заставив меня нахмуриться еще сильнее.

— Что значит, пропали?

— Я не знаю, господин. Я хранила их тут. Под одной из половиц. Но когда три дня назад решила положить туда последние молги, то оказалось, что там ничего нет. Мы с Ярнисом три года эти деньги копили. И вдруг… вот.

По лицу девушки снова покатились слезы.

— Мы походили по соседям, поговорили со знакомыми, что-то заняли, но этого все равно мало для выкупа. Денег едва-едва хватит на очередной залог. А что будет дальше, не знаю.

Это кто же у девчонки деньги-то все забрал? Точно не я — у меня своих хватает. И не улишши — они в последнее время и не охотились совсем. Разве что Пакость нахулиганила?

Неожиданно мне в руки из воздуха спланировал клочок бумаги.

«Куч», — вот и все, что там было написано.