Чтение онлайн

А самое обидное, что всё зря.

– Роммо ихаэ эс, коссоль?

– Вроде ругается. Говорит: чего, мол, надо, животные? – пробубнил переводчик.

Откуда они накопали этого молодого пацана, который фактически за три месяца смог более-менее сносно выучить аталит, Семен себе даже близко не представлял. Хотя, чего там, есть Военный Университет, там таких пацанят пруд пруди. Сколько ему? Лет девятнадцать? Этим курсантам вообще фиолетово, что учить: китайский, пушту, язык индейцев майя или какой-то аталит. Родина сказала: «Надо!» – и вперед. Чего там, по молодости-то. А если еще и командировок пару-тройку сообразить – языковое погружение, так сказать, – так вообще хорошо. И романтика, и от военной жизни откосить. Достает, знаете ли. Понятно, еще и способности нужны, и недюжинные, но тут уж, судя по всему, без внимательного взгляда Гермеса не обошлось. Так что Денис теперь являлся непременным участником всех «бесед» с пленными, которых начали поставлять войска Экскора, как стали называть Экспедиционный Корпус.

– Ты ему объясни, что мячик-то не на его стороне сейчас, – вздохнул изрядно уставший к этому времени Семен, это была уже третья встреча за сегодня. – Будет выделываться – обидим, и сильно.

Денису можно такие вещи говорить. Он парнишка с головой, сам сообразит, как сформулировать. И действительно, поняв все, младший сержант тут же что-то защебетал на их птичьем языке. Правильно переводил, с душой, судя по всему, – аталь начал медленно багроветь. Ничего, пусть поймет, кто здесь главный. Тем временем Дениска, похоже, зацепил за живое. Не отрывая взгляда от Точилинова, аталь начал что-то говорить. Мягкие звуки мелодичного языка превратились в злобное змеиное шипение. Жилы на пунцовой шее пленника превратились в канаты. Изо всех сил он начал тянуть на себя прикованные к ручкам стального кресла руки. Семен не отрывал взгляда. Воля на волю. Один на один.

И вдруг в кресле что-то хрустнуло…

Если честно, Семен даже испугался немного, о силе тщедушных с виду халь ходили легенды: один этот пленник при случае мог уделать их всех. Но тут сзади выдвинулась могучая фигура. Василий Теткин (Теркин, как его тут же прозвали остряки), сержант роты охраны, обеспечивающей непосредственную безопасность ученых, был фигурой выдающейся. Во всех смыслах.

Страшный удар по лицу сорвал прикрепленное к полу кресло. Халь тряпичной куклой покатился по полу. Вася медленно подошел, поднял хрупкую фигуру вместе с креслом, легко хлопнул по лицу, концентрируя внимание, поставил на пол и угрожающе медленно приблизил свое лицо к лицу аталь. Так, что едва не коснулся пленника лбом, глядя прямо в глаза, ломая волю. Резко выдохнул что-то зверское. И тут же – еще один страшный удар.

Третьего не потребовалось. Поднятый с пола халь уже не пытался отстаивать родовую честь или что там еще. Страх бился в его глазах. Семен его понимал, ему и самому стало не по себе.

– Вася, я говорил тебе, что ты не тем занимаешься? – не поворачивая головы, поинтересовался Точилинов.

– А по-моему, именно тем, – прогудел сзади сержант. – Готов, красавец.

Красавец действительно был готов.

– И правда, – Семен начал конструктивную на сей раз беседу: – Ваше имя, звание, род занятий…

Ну вот не было на Земле магии. У всех была: у аталь – В Зеленом Лепестке, у глеммов – в Сером, у торков – в Желтом, а на Земле – не было. Четвертый Лепесток пространства, объединяющего четыре мира, названный с подачи аталь Огненным, что являлось в их классификации наиболее негативной оценкой, оказался обделенным.

Магические линии, линии хальер, не текли свободно, пронзая мир, давая возможность с их помощью менять саму его структуру, как во всех Лепестках, а по какому-то капризу мироздания создавали вокруг Земли контур, внутри которого была пустота. Может, это было обусловлено тем, что только с Земли открывался выход во Вселенную, остальные Лепестки представляли собой замкнутые миры, может, еще чем-нибудь, но факт оставался фактом – на Земле нельзя было заниматься магией. Вернее, можно, но с таким маленьким КПД, что лучше и не начинать. Маг, халь, мог принести на Землю с собой немного хальер в качестве своей жизненной силы либо в запечатанных магиприпасах или амулетах, но вся высвобожденная хальер тут же стремилась в контур линий вокруг Земли. Магам на Земле было не место.

– Судя по твоему лицу, про результаты можно и не спрашивать, – Гермес поднял голову от бумаг, глядя на входящего в кабинет Точилинова. – Кофе будешь?

– Буду, хоть уже и тошнит от него, – Семен тяжело плюхнулся в кресло перед столом начальника и достал сигарету. – Почему не спрашивать, спрашивать можно, и результаты есть, на сей раз нам на-халь достался, высший маг, Ветвь Речного Берега, если тебе это что-то говорит.

Гермес помотал головой.

– Не суть, – продолжил Семен, – систему халь мы уже почти выстроили, через пару дней представим. В теории мы уже подкованы дальше некуда, но вот с практикой я даже не знаю что и делать. Узоров у нас уже море, но как их опробовать, не знаю.

– Узоров? – хмыкнул Гермес. – Художники.

– Ну не ложится мне на язык «заклинание». Сказками попахивает. А «узор» – это просто перевод с аталит. Кстати, очень подходит, судя по описаниям.

– Узор так узор, хоть горшком назовите, только результат дайте.

– Как? Чертова безмагия.

– А в поля не хочешь съездить?

– А что, можно? – удивился Точилинов.

– Ты что, с луны свалился? – Гермес, казалось, удивился еще больше. – Почему нельзя? Или ты собрался здесь до старости сидеть?

– Да нет, я как-то и не задумывался.

На Семене, помимо занятий магией, еще лежало общение с родным министерством. Все остальные были, как Гермес, – люди сугубо невоенные, поэтому вся отчетность и жизненное взаимодействие с людьми в погонах, начиная от непосредственных начальников и заканчивая ротой охраны, были его задачей. В таких условиях некоторая узость мышления прощалась – штабная культура отнимала колоссальное количество времени и сил.

– Задумайся, – широко улыбнулся Йенсен, – я уже всё подготовил. Заодно Галина попрактикуется в построении порталов.

– Галина? Галина, да, попрактикуется, – протянул Точилинов.

Гермес ухмыльнулся. Неприязнь, возникшая между Точилиновым и Галиной Ганц (внутреннее неофициальное прозвище – ГГ), специалистом по рунной магии, никакой тайной не являлась. Невысокую, крепкую, с густыми каштановыми волосами Галину красивой назвать было нельзя. Никак, хоть убейся. Так, обыкновенная полусмазливая мордашка. Крепко сбитая, как топориком вытесанная. Плотные ноги с толстыми лодыжками, короткие пальцы, значимый голос. В общем, достаточно серая бабенка в возрасте от тридцати до сорока, бывает такой возраст. Однако сама она полагала себя абсолютно неотразимой. Реально неотразимость заключалась в основном в жлобском панибратстве со всеми мужчинами, оказывавшимися в поле ее зрения. Женщин она просто не замечала – за исключением тех, кто стоял значительно выше по социальной лестнице либо находился при интересующих ее мужчинах. Хлопнуть по плечу проходящего мужика, громко спросить: «Как дела, Лёха?» – напутствовать: «Ну-ну, давай-давай», – это было в порядке вещей.

И еще она никогда не выходила на люди ненакрашенная и с неуложенными волосами. Что вы, как можно, что она, пэтэушница какая? В общем, все мужики в округе должны были ею восхищаться, и никак иначе. Для начала она положила глаз, естественно, на Йенсена, но тут он полностью оправдал свой псевдоним – о чем можно говорить с богом?.. Даже не думай, девочка. И она переключилась на номера второго.

Точилинов с детства терпеть не мог панибратства, а уж от наглых хабалок – тем более. В этом плане очень выручала военная форма. Погоны – они для того и придуманы, чтобы все всё понимали. Вот ты, вот я, и ни-ни. Но Галина была слишком уверена в своей привлекательности. В общем, пришлось послать почти прямым текстом. Обиженная, самоуверенная, хамоватая и не очень умная женщина – что еще надо для доброй склоки? Слово за слово, день за днем – вот и выросла неприязнь, грозившая перерасти в нечто большее. Гермес не раз предупреждал, чтобы они заканчивали эту свару, – им вместе, может, придется в бой идти, но куда там… Семену-то всё это было, как говорится, по фигу: подумаешь, сложная подчиненная, мало ли их было, а вот у Галины не так просто оказалось. Тем более что все остальные в команде, включая роту охраны, со стервозной бабой предпочитали не связываться и молча терпели ее выходки, еще более укрепляя Галину в понимании собственной значимости.