Чтение онлайн

— Иван… Не ходи… — пробормотала она, стискивая его пальцы.

— Да что с тобой?

— Не знаю… Сама не знаю… Предчувствие какое-то нехорошее… Знаешь, Лора иногда про меня говорит, что я вообще не человек, а одно сплошное предчувствие… Вот и сейчас я опять не человек как будто… Кто это может быть?

— Да чего ты испугалась? Может, соседка… Наверняка соседка. Тетя Вера. Она заходит иногда к маме вечером. Не бойся, она не страшная…

Он притянул ее к себе, поцеловал в щеку. Звонок повторился, и Иван пошел открывать дверь, бросив на ходу:

— Не бойся. Ты, Динка, как маленькая…

— Иван, — беспомощно пробормотала она вслед и опустилась на табуретку.

В дверь на самом деле звонила соседка — тетя Вера, как и предполагал Иван. Он хотел было уже объяснить тете Вере, что мамы нет дома, что придет она не раньше чем минут через сорок, но, как выяснилось, тетя Вера пришла совсем не в гости. У тети Веры просто случилось домашнее стихийное бедствие.

— Ванечка, родной, помоги. У меня трубу прорвало, вода горячая хлещет, а Иллариона нету, в обед еще к Сашке уехал, внуков навестить… Может, попробуешь что-нибудь сделать? Сама-то я ничего в этих трубах и кранах не понимаю… Я там пока ведро поставила. Но оно уж больно быстро наполняется…

— Конечно, теть Вер. Конечно помогу. Сейчас спущусь. Вы… Вы идите, а я сейчас мигом к вам спущусь, ладно?

Тетя Вера кивнула и заспешила вниз по ступенькам. Иван вернулся к Диане — она по-прежнему сидела на табуретке и была белее белого.

— Я же говорил, соседка.

— Соседка, — беспомощно пролепетала она. Подняла тоскливые глаза. В ее взгляде, в каждом движении сквозила какая-то странная обреченность. — О господи, не понимаю… Я ужасно чего-то испугалась. Сама не знаю…

Он опустился на колени и долго целовал и гладил ее руки — до тех пор, пока она окончательно не пришла в себя. Тетя Вера внизу боролась с потоком воды из трубы, но это было не важно. Гораздо важнее было успокоить Диану. И только тогда, когда она вздохнула и сказала:

— Кажется, прошло… — он объяснил, в чем дело.

— Я сейчас спущусь к ней, попробую воду перекрыть, если у них, конечно, краны не сорвало. Пять минут. Ну или семь, не больше. Будешь скучать?

— Буду.

— Пойдем, я тебе включу телевизор. Или музыку, если хочешь. Или свои детские фотографии дам посмотреть.

Она кивнула:

— И музыку, и телевизор, и фотографии… Только я все равно скучать буду…

Он взял ее за руку и отвел в комнату. Усадил в кресло, достал из шкафа альбом с фотографиями, включил проигрыватель с традиционным джазом и вручил пульт от телевизора:

— Держи. Будет совсем скучно — стучи по батарее. Я услышу и сразу прибегу. Ладно?

Она снова кивнула, Иван поцеловал ее и помчался вниз спасать соседку от потопа.

С краном пришлось туго — он оказался ржавым и почти не двигался с места, а разводного ключа у тети Веры не оказалось. Иван провозился с краном не пять и не семь минут, а все десять. Все это время прислушивался — Диана по батарее не стучала, значит, пока не сильно соскучилась.

Перекрыв наконец горячую воду и выслушав благодарности тети Веры, Иван вымыл в ванной руки холодной водой и распрощался. Взлетел вверх по ступенькам, распахнул дверь, услышал тихий и хрипловатый голос Билли Холидей и вдруг понял, что за эти несчастные десять минут соскучился по Диане так, будто не видел ее целую вечность…

«Наверное, я ее и правда люблю, — подумал Иван, — раз творится со мной такое. Точно — люблю».

— Динка! Я тебя точно люблю! — прокричал он с порога и влетел в комнату.

Дианы почему-то в комнате не было. Играла музыка, пульт от телевизора лежал в кресле, раскрытый альбом — на столе. А Дианы не было.

— Динка! — позвал он. — Ты где?

Она не отзывалась — Иван решил, что она, может быть, в ванной или в еще более прозаическом месте. Вернулся в коридор, подергал ручки — ни в ванной, ни в туалете, ни на кухне Дианы не было.

Странно.

Он решил поискать ее в дальней комнате — возможно, пока его не было, она решила совершить экскурсию по дому. Вышел снова в коридор — и вдруг остановился как вкопанный. Взгляд случайно скользнул на пол, и он увидел на полу клетчатые тапочки. Те самые, которые надевал ей на ноги, в которых она выглядела убийственно привлекательной. Тапочки стояли в прихожей на полу, возле двери. Как раз в том месте, где еще совсем недавно стояли ее ботинки.

С трудом соображая, что бы все это могло означать, он отодвинул дверцу шкафа-купе и уставился на вешалку — пустую вешалку, на которую сам недавно повесил ее куртку с меховыми отворотами. Куртки не было.

— Динка! — снова позвал он, еще не понимая, что отсутствие одежды и тапочки на полу в прихожей — все это может говорить лишь о том, что Диана ушла.

Он долго смотрел в пустоту, не двигаясь с места, потом спросил у пустоты:

— Ты ушла, что ли?

Пустота в ответ промолчала…

— Ерунда какая, — пробормотал Иван и сполз по стенке. Опустился на пол прямо там, где стоял, и долго сидел неподвижно, понимая только одно — что он ничего не понимает.

Потом он резко подскочил с места и бросился ей звонить. Но трубку взяла Таня — Иван вовремя сообразил, что, спроси он сейчас про Диану, все испугаются, ведь знают же, что Диана сейчас у него, а если Дианы у него нет, значит, с ней что-то могло случиться.

Он положил трубку на рычаг и снова опустился на иол. Потом снова подскочил с места и кинулся одеваться — и, только уже застегивая куртку, вдруг вспомнил, что сейчас должна прийти мама и ему нужно обязательно ее дождаться, иначе ей придется стоять под дверью, потому что у нее нет ключей от квартиры. Ключи от квартиры Иван сам тайком вытащил у нее из сумки, на всякий случай, чтобы не смогла зайти в квартиру в самый неподходящий момент.

Иван зарычал от злости на самого себя, не снимая куртки, вышел из коридора на кухню. На столе еще стояла недопитая бутылка вина и лежали в тарелке несколько ломтиков некрасиво нарезанного сыра. Это значит, что весь сегодняшний вечер ему не приснился…

Бутылку вина он убрал в холодильник. Распахнув окно, оперся локтями о подоконник, закурил сигарету. За окном было звездно. Совершенно непонятно, отчего бывают звезды и зачем они вообще нужны. Иван долго пытался убрать их с неба, спрятать настырные звезды под завесой табачного дыма, но третья сигарета подряд вызвала приступ тошноты, пришлось затушить ее в пепельнице, закрыть окно и сесть на табуретку — на ту самую табуретку, на которой еще несколько минут назад сидела Диана. Сидела и чего-то боялась…