Чтение онлайн

– Я буду очень аккуратен, – сказал Лео капеллану, – В прошлый раз произошло просто досадное недоразумение. Скажите, а Кассий – что он вообще за юноша? Выглядит настоящим лидером и заводилой. Сегодня краем уха в столовой слышал, что он раньше дружил с Бьянкой Луизой?

– В одной школе учились, он на класс старше. Но я так понимаю, у него здесь возникла симпатия к другой девочке, к Доменике Энтено. Бьянка, конечно, расстроилась, а потом была эта безобразная сцена в столовой…

– Я, наверное, еще не застал.

– В самом начале года. Бьянка подставила ему ножку, когда Кассий шел от раздаточного окна с подносом. Мальчик упал, поднос упал, все пролилось и размазалось. Она, мне кажется, сама испугалась и расстроилась, предлагала Кассию отдать свой суп, но он отказался. С тех пор никак мир их не берет. Бьянка Луиза чудесная девочка, умная, добросердечная, но такая импульсивная!

Падре улыбнулся и покачал головой. Много же он знает про здешних учеников. Впрочем, про Бьянку Луизу он знает точно, она же истая католичка.

– Падре, вы через час зайдите во второй корпус, а мы с инквизитором спустимся в подвал, он хочет подстеречь того, кто снял слепок с ключа. Как вы думаете, это может быть убийца?

Падре пожал плечами.

– Все может быть. Но дымовуху подбросили ребята.

– Или кто-то хочет, чтобы мы так думали.

Падре отвел глаза и вздохнул.

– Новенький в школе только вы, Лео. Остальных я знаю по нескольку лет. Не могу представить, что кто-то из нас мог убить своего товарища. Люди, конечно, разные, и в коллективе не все гладко, но…

– Это точно не я, – смутился Лео, – могу поклясться.

Падре Кресенте поморщился и покачал головой:

– Никогда не клянитесь, Лео. Свидетелем верности слова и дела становится совесть, а не клятва. Однако ключ крали точно не вы, – он улыбнулся, – у вас… как это называется? Алиби?

– Алиби. Ладно, посмотрим, кто придет сегодня. Его и спросим. Хотя не обязательно он именно сегодня придет, и не обязательно ночью…

– Не страшно вам будет с инквизитором в подвале?

– А чего мне бояться, – не очень натурально соврал Лео, – я никого не убивал. К тому же, это вообще может быть какое-нибудь баловство или собрание клуба нашей дорогой Бьянки Луизы.

– О, вы знаете про клуб великих выдумщиков? – заулыбался падре.

– Бьянка не особо скрывала.

Падре Кресенте кинул на Лео непонятный взгляд, потом кивнул и зашагал прочь, в своей длинной черной сутане, невысокий и очень прямой. Лео посмотрел ему вслед, а потом прошел по холлу первого этажа в извилистый коридор, огибающий помещение школьной церкви.

Де Лерида ждал его в тени лестничной клетки, сливаясь с изломанной темнотой. Единственная лампочка с жестяным абажуром сочила жидкий свет на подвальную дверь, оббитую железным листом в оспинах ржавчины. Лео показалось, что там и человека-то нет, только еще одна тень.

Он неуверенно моргнул, инквизитор шевельнулся и выступил в желтый круг света. На лице его отражался легчайший отблеск оживления. Каким-то шестым чувством Лео понял, что инквизитор действительно оживлен (насколько может быть оживленной человекообразная ящерица), а также относится к перспективе просидеть в сыром подвале до утра как к чему-то весьма занимательному.

– Это что за двери? – спросил де Лерида, включив фонарик и водя лучом по унылым, крашеным в землисто-зеленый цвет стенам. – Эта, я понял, на улицу. А вон та?

– Там школьная церковь. А лестница эта черная, этажи с ее стороны всегда заперты.

– Но с первого сюда легко войти, однако. Ладно, входим и запираем дверь изнутри. Берите фонарик, но как только займем свои места – сразу погасите и забудьте про него.

– Да, господин инквизитор.

– Зовите меня Мануэль. А то эти титулования утомительны и занимают время.

Неожиданно. Лео поднял брови. Вряд ли инквизитор записал его в друзья.

– Хорошо, го… Мануэль.

Лео повернул ключ в темной скважине и дверь бесшумно отворилась. Замок и петли хорошо смазывали. По очереди переступив высокий порожек, они спустились на десяток ступеней и вошли в просторный темный подвал. Здесь витали запахи сырости и уютно бурчала горячая вода, поступавшая из котельной.

Белый луч фонарика выхватил из мрака широкие трубы отопления, плавно изгибавшиеся у дальней стены вверх. Трубы были обмотаны какой-то то ли паклей, то ли войлоком, наверное, чтобы тепло не уходило. Пол оказался неожиданно сухим и чистым, а потолок – низким.

Уютно и тепло здесь, гораздо теплее, чем в спальнях – неудивительно, что подростки набиваются сюда всеми правдами и неправдами.

– Вы, Лео, идите и устройтесь подальше, а я вот в том углу, за трубами.

Мануэль щелкнул замком и скрылся во тьме, фонарик, похоже, ему не требовался. А Лео отошел вглубь, где в кирпичных закоулках, между штабелей заросших пыльной паутиной ящиков, нашел древний стул со сломанной спинкой. В темноте и тепле под мерное урчание воды он немедленно начал засыпать – клюнул носом, вскинулся и вытаращился в темноту, на плавающие перед глазами пятна. В ушах шумело от усталости.

Он снова встряхнулся, и, наконец, услышал слабый шорох, стук, а потом дверь приоткрылась, и в проеме очертились две фигуры – высокая, широкоплечая, и шаткая, тощая, на полголовы ниже. Огляделись, потом высокий вытащил из кармана такой же фонарик, обвел помещение слабым лучом. Лео сразу узнал Кассия, а тощего было не разглядеть в тени. Наверное, дружок Кассиев, Эмери, что тут гадать. Бросили, значит, в коридоре дымовуху и сняли слепок с ключа… дался им этот подвал, курят здесь тайком? Встречаются с девочками? Или правда греются? Венарди говорила – истории рассказывают.

Однако не похоже было, чтобы эти двое собирались рассказывать истории. Молча прикрыли дверь, запирать на стали, спустились и уселись на трубу, недалеко от выхода.

Эмери – это и правда оказался он – сутулился, растирая плечи, а Кассий шмыгал носом – сквозит там, что ли? Откуда-то сверху беззвучно спрыгнула кошка, подбежала к мальчикам. Эмери нагнулся, чтобы погладить ее.

Лео решил набраться терпения и был вознагражден – через недолгое время дверь снова стукнула, а потом еще и еще – подвал стремительно заполнялся подростками обоего пола. Они еле слышно перекидывались парой фраз и рассаживались на трубах. Одновременно горели три или четыре фонарика.