Магия чувств
Шрифт:
Убрав верхнюю одежду в стенной шкаф, который она обнаружила за скользящей зеркальной дверью, девушка подошла к открытому окну и облокотилась на подоконник. Полотенце, небрежно перекинутое через плечо, соскользнуло на пол. Но она не спешила поднять его. Стояла прикрыв глаза, ее обнаженное тело наслаждалось прохладным дыханием наступающей ночи…
Единственное, что Клара успела сделать после легкого щелчка, когда дверь внезапно отворилась, – открыть глаза и повернуться на звук.
Леонардо, видимо, сразу нажал на выключатель – хрустальные люстра и бра вспыхнули ослепительным после вечерних сумерек светом. Клара с невольно вырвавшимся вскриком судорожно пыталась прикрыть наготу руками, видя, как черные глаза с удивлением, но без тени смущения скользят по ее телу. Осознав бессмысленную попытку спрятаться за ладонями, она наклонилась, чтобы поднять полотенце.
То, что она заложница синьора Висконти, девушка знала еще до того, как прикрыла дверь. Но только сейчас ее наполнило чувство настоящего страха. Какая-то стихийная сила закипала в черных глазах, не спеша изучающих ее фигуру. В полном смущении Клара ощущала, как под пристальным взглядом начинает гореть кожа, набухает и становится твердой грудь. От Леонардо исходила необъяснимая таинственная сила, пугающая и манящая одновременно. Ее тело не могло бы отреагировать сильнее, даже если бы мужчина прикасался к ней не взглядом, а руками.
Послышался легкий звон тончайшего китайского фарфора. Хозяин поставил на столик поднос, который держал в руках. Клара прикрылась полотенцем, еле сдерживая дрожь. Затем смущенно и настороженно посмотрела в сторону Висконти.
Чувственные губы Леонардо растянулись в странной улыбке.
– Браво! – крикнул он вдруг и театрально захлопал в ладоши. – Признаю, вы прекрасно справились с ролью святой невинности. Но давайте оставим актерскую игру в покое. Скажите лучше, как долго вам пришлось слоняться по комнате в ожидании, когда я вернусь, чтобы, как обещал, проведать вас?
Он медленно покачивался то на каблуках, то на носках изящных замшевых туфель. Руки небрежно засунуты в карманы брюк идеального покроя.
– Я бы ни за что не предположил, что вы можете превзойти в искусстве обольщения даже вашего отца, – продолжал он. – Однако вам не удастся купить свободу для себя или прощение для Билла таким способом. Если желаете, продолжайте свои попытки, но предупреждаю, они не сработают, зато очень позабавят меня и скрасят скуку ожидания.
Подойдя к двери, Леонардо еще раз обернулся и язвительно добавил:
– Оставляю вас наедине с досадным разочарованием. Ужин я вам принес. Ведь вы не хотите похудеть, не так ли?
От последних слов, которые синьор Висконти произнес негромко уже из коридора, долго горело ее лицо:
– Кто бы мог подумать, что под скучными серыми одеждами скрывается изысканное белье, к которому хочется прикоснуться! Мне нравятся утонченные вещи, так что вы всегда можете их мне демонстрировать…
Глава 5
Что-то мешало Кларе пребывать в блаженном забвении сна. Она медленно подняла тяжелые веки и прислушалась. Казалось, все живое замерло, ибо напряженный слух не уловил ни малейшего звука. Густая темная южная ночь окутала комнату непроницаемой темнотой. Видимо, она все-таки незаметно заснула, и теперь ей только кажется, что она бодрствовала.
Девушка вновь и вновь думала о безысходности положения, в котором очутилась. Ее мысли метались по замкнутому кругу. Особенно действовали на нервы мерзкие оскорбления Леонардо Висконти. Нет, девушке определенно не хотелось еще раз вспоминать неприятные моменты. Лучше тщательно проанализировать ситуацию утром, когда эмоции улягутся, а ум прояснится.
Она попыталась забыться, однако непроизвольно возвращалась к одному и тому же выводу: хозяин принимает ее за полную дуру, а смириться с этим Клара не желала. Еще хуже находиться в бесправном положении пленницы. Сносить унижения, терпеть оскорбления, подчиняясь власти человека, считающего ее продажной, способной ради свободы предложить свое тело…
Тут Клару захлестнуло новое ощущение – страх. Он полностью заполнил ее существо, несмотря на уверенность, что Висконти не намерен причинить зло лично ей. Ведь он использует ее лишь как приманку для Билла, подобно пауку, который заманивает долгожданную жертву в свою паутину. Почему же боязнь не покидает ее? Словно злая воля Леонардо действительно проникла в душу Клары и, коснувшись какого-то невидимого рычажка, сделала так, чтобы испуг неотступно преследовал ее.
С трудом успокоив участившееся дыхание, девушка закрыла глаза. Если она не заснет и ее тело и разум не получат отдыха, в котором отчаянно нуждаются, то завтра будет невозможно противостоять наглости хозяина замка. А он обязательно явится, хотя бы ради того, чтобы позабавиться бессилием пленницы.
Неожиданно матрац скрипнул, и Клара почувствовала, что покрывало поползло в сторону. Ее сковал леденящий ужас. Несколько секунд она лежала совершенно неподвижно. Кто-то или что-то разбудило ее, а теперь забралось к ней в постель! Из-за спины отчетливо слышалось чужое дыхание.
Клара стала медленно продвигаться к краю кровати. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот разорвется. И тут она почувствовала, как кто-то схватил за край ночной сорочки, простенькой, но очень удобной. Вещи именно такого стиля девушка предпочитала брать в дорогу.
От неожиданности и испуга у девушки вырвался пронзительный крик, который прервал спокойны знакомый голос:
– Какую еще глупость вы намерены сделать? Ложитесь и спите спокойно!
Жуткие образы ночных кошмаров, проносившиеся мгновение назад, бесследно растаяли. Клара дернулась, услышала как затрещала сорочка, и поспешно соскочила с постели. С негодованием нащупала лампу, стоявшую на столике рядом с кроватью, включила свет. Конечно, низкий чувственный голос мог принадлежать только Леонардо Висконти.
Мягкое сияние озарило комнату. От пережитого волнения Клара почувствовала слабость в ногах и опустилась на край постели. С негодованием посмотрела на неожиданного визитера, но тут же отвернулась. Гладкая оливковая кожа, широкие плечи, сокрушительная мощь груди, плоский живот, стрелка темных волос, исчезающая под идеальной белизной простыни… Похоже, на нем вообще ничего нет?!
Во рту внезапно пересохло. Неужели он совсем потерял стыд? А такие понятия, как порядочность, приличие, ему не знакомы вовсе? Или Леонардо ждет ее очередной попытки купить себе свободу? Клара вспомнила отвратительные слова, когда он сравнивал ее с отцом, и почувствовала, что снова заливается краской.