Чтение онлайн

– Если не затруднит.

Есть у магии одна раздражающая особенность: со временем она исчезает. Чем быстрее протестируешь улики, тем больше шансов найти отпечаток энергии.

Андреа повернулась ко мне.

– Затруднит?! Я два месяца без работы. Просто подыхаю. Мозги вконец паутиной заросли, – она прижала палец к глазу и сдвинула нижнее веко. – Вот, сама убедись.

Я рассмеялась. Она работала на западное отделение ордена и влипла в неприятности: стая люпусов нападала на скотоводческие фермы. Люпусы – безумные каннибалы, утратившие человеческую сущность. Насилуют, убивают, творят бесчисленные зверства, пока кто-нибудь не прекратит их бренное существование, избавив от страданий. К несчастью, они ужасно заразны. Напарница Андреа была инфицирована и переродилась.

Андреа – отличный стрелок. Ей пришлось всадить две дюжины пуль в голову пострадавшей – такие раны не залечит даже оборотень. В итоге мою подругу перебазировали в Атланту. И хотя в крови не обнаружили вируса ликантропии, а это означало, что она не обзаведется шерстью и клыками, Тед все равно держал ее на скамейке запасных.

Она подняла стеклянный куб магического сканера, положила стрелу на керамический поддон, затем опустила куб и повернула рычаг. М-сканер начал вращаться.

– Андреа…

– Что?

– Техносдвиг, – напомнила я, чувствуя себя идиоткой.

– Господи! – поморщилась она. – Наверное, ничего не получится. Впрочем, кто знает? Иногда можно снять отпечатки, даже когда волна уже спала.

Мы посмотрели на куб, хоть обе знали: все тщетно. Предмет, опускаемый в м-сканер в период техноприлива, должен прямо-таки фонить магией. Как, например, часть тела… Прибор изучает остаточный след владельца, после чего распечатывает, помечая разными цветами: человека – голубым, оборотня – зеленым, вампира – фиолетовым. Тон и яркость цветов обозначают различные виды магии. Верная интерпретация результатов сканирования возводится практически в ранг искусства.

На болте, который, вероятно, держали в руках совсем недолго, оттиск наверняка минимальный. Вообще-то я знала единственного в этом городе обладателя продвинутой модели м-сканера. Тот способен уловить самые ничтожные остатки ауры даже в самый мирный период. Хозяина прибора звали Саймоном. Имелась одна проблема: его услуги обходились баснословно дорого.

Застрекотал принтер. Андреа вытащила распечатку и повернулась. Лицо ее побледнело. На бумаге светился широкий серебристо-синий росчерк: служитель бога. Сам по себе данный факт ничего не значил. Любой, кто черпал силу в поклонении божествам или религии, определялся как священнослужитель – будь то папа римский, шаолиньский монах или даже Грег, прорицатель. Просто в технопериод мы не должны были бы вообще получить такой результат.

– И как это объяснить? Выходит, отпечаток очень сильный?

Андреа покачала головой.

– В последнее время волны совершенно непредсказуемы.

Мы переглянулись. Всем известно, что означают безостановочные волны магии: Вспышка. Которая была нужна мне примерно так же, как дыра в голове.

«К вам проситель», – произнес голос Максин у меня в голове.

Я взяла распечатку и отправилась к себе.

Придя в кабинет, я уселась за стол. Итак, грядет Вспышка. Если обычные смены периодов можно назвать магическими волнами, Вспышка – это цунами. Она начинается с незначительных колебаний. Они накатывают и отступают, но не до конца. В такие периоды магия не исчезает полностью, а возвращается все более сильной, пока наконец не затапливает мир девятым валом.

Существует гипотеза, что когда-то магия и технологии пребывали в равновесии. Как маятник старинных напольных часов, который едва двигался. Но затем пришла эпоха человека, а вместе с ней прогресс. Сначала люди перенасытили мир магией, отталкивая маятник все дальше в одну сторону. Наконец он сорвался и принялся бешено раскачиваться, принося с собой буйство техноволн.

Таким образом, под влиянием настырного человечества Землю захлестнула технология, а потом волны схлынули, и пришел черед магии.

Предыдущий сдвиг к технологиям произошел где-то в начале железного века. Нынешний официально начался почти тридцать лет назад со Вспышки. С каждым последующим разом магия все больше покоряла наш мир.

В такие периоды творится что-то странное. Длятся они два-три дня, но дни эти просто убийственные. Ненадолго я даже пожалела, что ушла из наемников. Отправилась бы домой и переждала безумие.

На пороге возникла девушка, та самая просительница. Изящная и утонченная, как все высокие и стройные от природы люди, она была не просто привлекательна – великолепна. Прекрасные раскосые глаза, кожа без малейшего изъяна, пухлые губы, волосы цвета воронова крыла, глянцевой волной спадающие на плечи. Платье – черное и в обтяжку, а туфли с такими каблуками, что у меня заломило икры.

Она показалась мне знакомой, но хоть убейте, я не сумела вспомнить, где с ней встречалась.

– Кейт Дэниелс?

Это верно.

– Слушаю вас.

– Меня зовут Мьонг Уилльямс.

Последовало неловкое рукопожатие.

– Присаживайтесь.

Она устроилась на стуле для посетителей и, шурша платьем, закинула ногу на ногу.

– Чем могу быть полезна?

Гостья помедлила, неосознанно сдвинув ноги так, чтобы выставить их в лучшем виде.

– Я бы хотела попросить об одолжении.

– Каком?

– Личного характера.

И замолчала.

Мы почти зашли в тупик, но вдруг у меня в мозгу что-то щелкнуло.

– Я вас вспомнила! Вы… – я замялась, подбирая определение: любовница, содержанка, игрушка… – подруга Кэррана.

И чего от меня надо наложнице Царя Зверей?

– Мы расстались, – сказала Мьонг.

Ага, то есть дело не в Кэрране. Боже, счастье-то какое! Чем дальше мы с вожаком Стаи друг от друга, тем лучше для всех. Работая вместе над делом сталкера из Ред-пойнта, мы чуть не поубивали друг друга.

Мьонг уселась поудобнее, обыденным движением поправила подол и нахмурила аккуратно выщипанные брови.

– Вы и Максимилиан…

Упоминание имени Макса меня слегка насторожило, а ведь казалось, я уже оставила парня в прошлом. Мы познакомились во время расследования – после убийства Грега. Привлекательный, умный, а иногда и добродушный, Макс очень мной увлекся. А я хотела…

Черт побери, не знаю, чего именно я хотела. Близости, секса… Чтобы было к кому возвращаться домой. Закончилось все плохо. Наверное, он меня возненавидел.